Тут Шифти не ответил. Не хотел он делиться своими вновь нахлынувшими романтическими чувствами, вызванные лунным светом. В конце концов, брат мог просто не понять его и начать смеяться над ним, а этого Ворюге очень не хотелось. Он просто смотрел на серебристое светило и мечтал. В голове его возникал тот самый загадочный образ его прекрасной половинки, которая ждала его, звала и мысленно чесала его за ушком, отчего енот стал непроизвольно мурлыкать. Это заметил младший брат. И такое поведение Шифти вконец удивило его. Ладно, то, что он заглядывается на Тузи, а ему малость угрожает к стенке припереть, это еще Лифти мог понять. Но когда енот в шляпе после двух ограблений и двух убийств начал вдруг как-то странно смотреть на Луну и непонятно отчего мурлыкать — это уже было действительно странно. Плюс ко всему эта странная тяга вернуть золотую побрякушку какой-то кошке… Хитрюга схватил второго близнеца за плечи и как следует стал трясти, чтобы привести того в чувство. За что едва не получил кулаком в нос и в глаз.
— Ты чего? — спросил Шифти, когда брат отпустил его.
— Хватит на сегодня странностей! — едва не крикнул Лифти. — Поехали домой, уже поздно.
— Дет, я еще кулод де вегдул.
— Дался тебе этот кулон, блин. Что такого важного в этом возвращении?
— Я тебе уже сказал, бы возвгащаеб кулод хозяйке. И это-де подлежит обуждедию. Подятдо?
— Понятно, — буркнул младший енот, поняв, что с Ворюгой спорить бесполезно.
Еноты вылезли из машины и пошли к тому самому окну, куда они проникали в дом кошки позавчера. Свет там был выключен, очевидно, что хозяйка номера уже легла спать. Братья подсадили друг друга, и уже через минуту были внутри комнаты. В принципе, тут практически ничего не изменилось с момента их последнего вторжения: тот же рюкзак в углу у маленького столика, тот же альбом с зарисовками и дневник, правда, раскрытый на какой-то странице. Глаза у Шифти блеснули огоньком, он напрочь позабыл, зачем приехал сюда, взял со стола дневник, сел на подоконник, там, где посветлее, и стал с жадностью читать.
Однако его ждало жестокое разочарование — записи были маленькими и скучными, не содержали никакой интересной информации. Все эти записи были скорее лишь мыслями, типа «Сейчас я пойду туда», «Тут я испугалась» и так далее. Хотя более поздние записи, начиная с двадцать шестого августа, были более-менее интересными. Во всяком случае, потому что они вели рассказ о Хэппи-Долле от лица этой кошки. Тут Ворюга нашел и фотоснимки некоторых жителей городка, и описание к ним, что было уже интригующе. Однако о енотах тут практически ничего не было сказано, разве что кроме того самого случая с неудачным угоном мотоцикла. Енота в шляпе очень насмешило предложение, в котором кошка обещалась самой разыскать грабителей, без помощи полиции. «Ну-ну, — подумал он. — Я с удовольствием понаблюдал бы за всем этим».
— Шифти, ну что ты завис? — недовольно буркнул Лифти. — Давай клади уже то, что хотел вернуть, и валим отсюда. Я спать хочу.
— Подожди, — поднял руку Ворюга, прерывая своего брата. — Ты пока обыщи этот добег, божет, дайдешь что-дибудь цеддое. Я пока дочитаю этот ддевдик.
Хитрюга лишь что-то проворчал себе под нос, но покорно ушел на кухню. Видимо, решил слегка перекусить. Енот в шляпе, дождавшись тишины, стал читать дальше. Тут он наткнулся на описание смерти Малыша. Сначала он не обратил на это внимания, но потом он вспомнил, как видел сегодня днем, перед тем, как ограбить ДиМиша, этого самого медвежонка. «Что-то тут не совпадает, — подумал он. — Как он мог умереть вчера, если сегодня он был жив и здоров?». Дальше было еще веселее: кошка приводила описание трупов погибших вчера Каддлса и, что странно, Тузи. Это окончательно ввело енота в ступор. Он же с братом сегодня утром пытал бобренка, и не было ни малейшего намека на вчерашнюю «смерть»! А тут, судя по описанию этой новенькой, бобренка вчера кто-то убил, содрав с него шкуру и распилив пополам. Если бы мы могли посмотреть на Шифти со стороны, ты мы могли бы увидеть, как у него стали усердно работать шестеренки в голове, стараясь понять всю суть происходящего. Может быть, он до чего-нибудь и дошел бы, если бы в этот момент не вернулся Хитрюга с бутербродом в руке.
— Ну, ты так и будешь этот дневник читать? — спросил он, дожевывая хлеб. — Он наверняка на всякие женские темы, чего ты ждешь от кошки?
— Эб, как бы тебе сказать… — замялся Ворюга. – Вот, послушай: «Тгуп бобга указывает бде да то, что од был убит из-за сдигадия шкугки живьеб, после чего убийца зачеб-то гаспилил жегтву пополаб тодкой бечевкой. Вегоятдо, для того, чтобы давегдяка убегтвить. Стгаддый бетод убийства, пги всеб пги тоб, что здесь ди газу де было использовадо огдестгельдое огужие. Что-то здесь точдо де так…»
— Ну? Что тут удивительного? Ну, может быть, кто-то убил Тузи сегодня, после того, как мы его отпустили.
— В тоб-то и дело, что запись была сделада вчега. То есть, если вегить записяб ддевдика, то Зубастик еще вчега погиб.
