Сплендид с раннего утра патрулировал над Хэппи-Доллом, высматривая Лифти и Шифти, а также тех, кто нуждается в его помощи. Вообще, герою сейчас больше хотелось поймать этих близнецов. Он-то видел вчера в новостях, как эти воры взорвали здание банка, тем самым покалечив Крота, а также ограбили Диско-Бира, также избив его. Весьма жестоким образом. К тому же Великолепный хотел как следует проучить пока что неизвестных злоумышленников за то, что они так беспощадно обошлись с Тузи (он мельком видел пострадавшее лицо бобренка). Сплендида, конечно, любили все мирные жители, без исключения. Но Зубастик… Что-то было в этом бобренке особенное, из-за чего летяга поклялся защищать Тузи от всех опасностей при любом его зове. Может быть, бобренок просто любил героя как-то по-особенному, не так, как обычный фанат. В любом случае, между ним и Великолепным с некоторых пор (после одного инцидента) существовала какая-то особая духовная связь, которую было трудно разорвать.
От таких мыслей Сплендида пробило на нежность. Он решил пока повременить с поимкой енотов и прочих нарушителей спокойствия и навестить бобренка. Он вернулся в свой дом, с трудом отыскал маскировочный костюм. В принципе, он состоял из серого пальто с высоким воротником, фетровой шляпы, галстука цвета его повязки и очков в роговой оправе. Вообще, такая маскировка была очень ненадежной, и герой это прекрасно понимал. Но по какой-то причине его никто не узнавал под этой фальшивой личиной. И это облегчало задачу летяги, во всяком случае, ему не приходилось всякий раз накладывать какой-нибудь сложный грим или что-то около того.
В общем, принарядившись, Сплендид направился к дому Тузи. Идти было далеко, так что герою невольно пришлось по дороге выискивать и наказывать нарушителей спокойствия или нуждающихся. У него это выходило на автомате. Но странное дело, в этот день в городке было спокойно. И все же у летяги было тревожно на душе. Он как будто чувствовал, что сегодня опять произойдет что-нибудь ужасное, чего он будет не в силах поправить. Словно в подтверждение его мыслям, над его головой постоянно кружили вороны. Они как будто намекали ему, что недалек тот день, когда кто-то окажется под могильной плитой по его вине. Они смотрели на Великолепного своими глазками-пуговками и угрожающе каркали. Со стороны это могло выглядеть безобидно, но герою это ничего хорошего не сулило. Он весь напрягся, даже ускорил шаг. Сердце его отчаянно застучало, он почти бежал.
Таким вот образом он добрался до дома Тузи. Ухоженная тропинка, около которой росли красиво подстриженные кусты, низкая трава, пахнущая свежестью нового дня и усеянная утренней росой — словом, весь передний дворик был чист, ухожен и аккуратен. Но это не успокаивало героя. Наоборот, с каждым шагом, приближавшим его к входной двери, сердце стучало сильнее и сильнее, еще чуть-чуть — и оно просто выпрыгнет наружу. «Да что же это со мной?! — подумал Сплендид. — Почему я так волнуюсь? Почему мне страшно? А может быть, с Зубастиком случилось что-то совсем плохое…». Будучи больше не в силах выносить этот бред, летяга с силой надавил на кнопку звонка.
Открыли не сразу. И это еще сильнее встревожило супергероя. Он буквально не спускал палец с кнопки, отчего дверной звонок надрывался, призывая своего хозяина. Из глубины дома послышалось чье-то негромкое ворчание, потом кто-то тяжелыми шагами дошел до прихожей, и дверь наконец-то отворилась. Сплендид облегченно вздохнул, но как только он увидел хозяина дома, то понял, что его радость была преждевременной и даже неуместной.
Тузи был в плачевном состоянии. Весь в синяках, он как-то печально смотрел на героя, как будто не признавал из-за маскировочной одежды своего кумира. Особенно пострадало его лицо. Один глаз скрывался под повязкой (наверное, это ему Рассел одолжил), но все равно была видна маленькая струйка крови, вытекающая из глазного яблока. Одного переднего зуба не было, изо рта также вытекала кровь. На левой щеке виднелся глубокий ножевой порез, неумело скрытый крестом из пластырей. На правой же щеке тоже был порез, только он выглядел как продолжение ротового отверстия, и был более-менее аккуратно зашит медицинскими нитями. Похоже, Тузи делал это самостоятельно и, наверное, уже имел дело с подобными ранениями. А из-за такой раны казалось, что Зубастик ухмыляется, хотя на самом деле сейчас бобренку было далеко не до смеха. Сам он был бледный, как смерть. Видимо, потерял слишком много крови.
— Боже мой, — прошептал Сплендид, схватив подростка обеими руками за лицо и лихорадочно осматривая его. — Кто же тебя так отделал?
— Эм… — замялся Тузи, отнимая лицо. — А Вы кто? Я Вас знаю?
— Тузи, милый, — проговорил Великолепный, снимая очки и шляпу. — Это же я, Сплендид. Неужели не узнал?
— Нет, — честно признался Зубастик, заметно веселея. – Ну, как там говорится, богатым будешь. Может, ты войдешь? А то тебя так увидят, фанатиков не оберешься.
— Точно, да.
