Бобренок тяжело вздохнул. Да он сам ни за что не стал бы врать герою. Он отставил свою кружку в сторону и начал рассказывать. Про то, как он получил новую партию писем в конторе. Про то, как он с большой неохотой подходил к дому енотов. Про то, как эти самые близнецы завлекли к себе в дом, а потом подло пошутили с ним электрошокером. Про то, как Тузи потом очнулся у них на кухне, будучи привязанным к стулу. Про то, как он ляпнул при братьях о Сплендиде и назвал их «отбросами», за что получил по зубам. Как потом еноты читали письмо, которое ему написала Гигглс, и рассматривали фотографию Спаркли (Зубастик вкратце рассказал летяге про эту белочку). А затем Шифти с помощью скальпеля «навел макияж» как раз для того, чтобы бобренок в таком виде показался девушкам и Спаркли через видеосвязь. А потом ограбили и выкинули на улицу очень грубым способом.
Сплендид слушал рассказ и все больше сердился. На енотов и на себя. На Лифти с Шифти потому, что они слишком жестоко обошлись с этим невинным подростком, измучили и так исковеркали его лицо, ограбили и оставили без каких-либо средств. А на себя… Ну понятно по какой причине. Ведь летяга мог тогда еще спасти Тузи, надавать Ворюге и Хитрюге по шее и, возможно, предотвратить таким образом ограбление Диско-Бира и банка. Но он этого не сделал. Он тогда занимался вышивкой на шелку, а крика о помощи он так и не услышал, несмотря на свой суперслух. От этого Сплендид очень сильно расстроился и разозлился. «Как бы я хотел сейчас найти этих негодяев, — подумал он, сжимая кружку в руках. — И заставить их извиниться перед всеми, кому они вчера навредили!».
Тут он почувствовал, как рука Тузи осторожно касается его ладони. Он посмотрел на бобренка. Тот слегка улыбался, словно говоря: «Не сердись, я своих обидчиков давно простил. Главное, что я жив остался». И это немного смягчило гнев летяги.
— Хорошо, — вздохнул он. — Я пока не трону енотов. Но если они сотворят еще что-нибудь подобное с тобой, то знай, я за себя не ручаюсь. Они получат по заслугам.
— Ну, когда это еще случится, — сказал Зубастик. — А ты слышал, у нас в городке новенькая появилась.
— Да? — удивился Сплендид. — А почему я о ней ничего не знаю?
— Ну как бы тебе сказать… Я и сам ее ни разу пока не видел. Мне про нее Гигглс с Петунией рассказали. Они говорят, что это черная кошка с белыми и рыжими пятнами. Не очень общительная, практически не выходит на публику, все время скрывается, словно фантом. Поэтому-то о ней и знают лишь единицы.
— Интересно, интересно, — проговорил Великолепный, вертя в руках уже пустую кружку. — А что еще эти девушки рассказали тебе об этой новой сожительнице?
— Не очень много. Что зовут ее Кэтти-Блэк, проживает в общежитии, пока не нашла себе работу, постоянно ведет свой дневник, фотографирует зачем-то всех прохожих, вечно грустная. Ах да, она не общительная потому, что сама не очень любит быть в центре внимания, предпочитает наблюдать за прохожими, а не общаться с ними.
— Да, действительно. Не очень много. О, кажется, к тебе гости идут, — летяга заметил из окна приближающихся Каддлса и Натти. – Я, пожалуй, пойду. Покажи мне, пожалуйста, выход во внутренний двор. Я незаметно выберусь.
Зубастик все понял. Указал рукой на неприметную дверь в своей комнате, а сам пошел встречать своих друзей. Они оба понимали, что никто не должен знать о том, что супергерой периодически выходит на публику и прячется в пальто, шляпе и очках. Конечно, они сами очень хотели бы продолжить разговор. Но, к сожалению, нельзя было: Каддлс и Натти могли раскрыть личность летяги. Сплендид вышел во внутренний двор, приоделся, а потом тихо перелетел через дом, дождавшись, когда кролик и бельчонок зайдут внутрь. Уходя, он взглянул в окно дома и увидел Тузи. Помахал рукой и быстрым шагом удалился на главную улицу. Правда, перед уходом ему показалось, что из кустов за ним кто-то наблюдает, но потом он выкинул эту мысль прочь из головы.
Жаль, но он не мог предположить, что сегодня он начнет обратный отсчет одного из жителей…
Флиппи опять сегодня был сам не свой. Несмотря на то, что сегодня ему не снились кошмары, голова болела очень сильно. Даже простая прогулка в парке не могла его успокоить и решить его проблему. У медведя было такое чувство, будто сегодня он совершит нечто ужасное, о чем он потом будет сожалеть. Но что это могло быть? Убийство кого-либо? Пытка? Массовое истребление? Медведь не смог больше думать, в глазах как-то помутнело, мозг перестал нормально мыслить, отказываясь предполагать дальше. Прапор не нашел ничего лучшего, как снова отправиться в парк, где он еще недавно едва не погубил бобренка и кролика.
