— Все равно, — Хэнди хоть и был убежден словами Кэтти, что нынешняя ситуация вовсе для нее не привычна, но надо же было что-то делать. — Надо позвонить. Смотри, огонь уже перескочил на соседние деревья, скоро весь парк сгорит, а потом и весь Хэппи-Долл!
Но Кэтти-Блэк так и не сдвинулась с места, продолжая сидеть на асфальте и реветь в голос, с ужасом глядя на происходящее. Тогда бобр, поняв, что адекватной реакции он больше не дождется, решил сам сбегать до ближайшего участка или же до чьего-либо дома, откуда он через этого кого-то мог сообщить о пожаре. Кошка осталась одна.
Она смотрела на огонь, начинавшийся из бака, который перевозил грузовик Рассела. Видимо, цистерна была наполнена чем-то горючим, поскольку от горящей жидкости исходил характерный запах. Да и сам огонь имел какой-то странный запах. Можно сказать, приятный… Во всяком случае, это был не тот противный запах гари, который обычно ощущается при горении чего-нибудь легковоспламеняющегося. Это было что-то другое… Что-то отдаленно знакомое кошке, что-то из ее глубокого детства. В голове неслись разные мысли и воспоминания, она совершенно не обращала внимания на дым, который потихоньку затуманивал ее рассудок и отравлял организм через кровь.
Кэтти-Блэк как завороженная смотрела на этот огненный танец язычков света, взмывающих ввысь, к небесам. Еще никогда в своей жизни ей не доводилось видеть пожар, да и огонь в целом, так близко от себя. Она могла видеть каждую изменяющуюся деталь пламени, она могла чувствовать исходивший от пожарища жар. Он обволакивал ее тело, сначала нежно, словно укутывая ее в одеяло, а потом чуть жестче, начиная покалывать кожу. Однако кошка уже ничего не замечала вокруг себя, огонь ввел ее в некое состояние транса и какого-то странного умиротворения.
Перед ее глазами вдруг всплыл образ Билли-Дога. Она вспомнила, как этот отважный пес-овчарка когда-то спас нескольких детей, вытащив их из горящего дома, но сам при этом сильно пострадал и едва не потерял свою правую руку. Вновь Кэтти увидела его травянистые глаза, которые смотрели на нее ласково, тепло, дружелюбно. Тогда еще он обнимал ее, несмотря на почти сгоревшую руку, и слегка обжигал ее таким же вот теплом, пытаясь уверить ее в своей целости и сохранности. И сейчас, глядя на огонь, она невольно тянулась к нему, не обращая внимания на боль, покрывшую все ее тело в виде волдырей. Она словно под гипнозом вошла в пламя.
Ей сразу же начало жечь ноги и пятки, которые оказались на горящем бензине. Она завертелась, задвигалась так, словно вальсировала. Было одновременно и больно, и тепло, и легко, и отчего-то радостно. Словно Кэтти не умирала, а становилась частью этого безумного огня, а сам огонь не убивал ее, а всего лишь вбирал внутри себя, согревал ее и обнимал. Она уже не обращала внимания ни на что, ей хотелось танцевать все больше и больше, быстрее и быстрее. Голова закружилась от бесконечных поворотов, но кошка все вертелась и вертелась, про себя отсчитывая три четверти. Этот вальс для нее был, возможно, самым лучшим, несмотря на весьма необычную обстановку. Потому что он был пламенный как в буквальном, так и в переносном смысле. И конечно, Кэтти-Блэк уже не могла отличить светлое чувство танца от корчившей ее тело агонии.
Шерстка кошки в некоторых местах загорелась и исчезла, оголяя кожу, кое-где появились большие скопления волдырей, а в некоторых местах можно было уже разглядеть подгоревшие мышцы и даже кости. На расплавленном асфальте виднелись следы, сначала черно-белые, а потом — красные. Было ясно, что вскоре от пяток ничего не останется, кроме костей, да и то весьма сомнительно. Глаза Кэтти покраснели и угрожающе раздулись, слезы, омывавшие роговицы, полностью высохли, брови и ресницы сгорели. Розовый носик сначала побагровел, а потом почернел. Угарный газ уже полностью завладел кровью и мозгом жертвы огня, и кошка стала постепенно замедляться, словно засыпала. А потом она встала на колени, не в силах более ни танцевать, ни прыгать от боли. Колени тут же прижарились к асфальту, и если бы она захотела встать, это далось бы ей с большой болью и с неимоверным трудом.
«Билли, — думала кошка, смотря впереди себя куда-то вдаль. — Где же ты теперь? Как бы я хотела быть с тобой сейчас… Ведь такой танец дается нам раз в жизни… Возможно, именно сейчас предоставляется такой шанс». Рассудок кошки затуманился, она уже не видела огня, а видела занавес театра огненной расцветки. Будто она стоит на сцене, ей кидают цветы и аплодируют, вызывая на бис. Кэтти-Блэк искала глазами среди прочих безликих зрителей хотя бы чей-нибудь знакомый образ. Но никого из друзей не было. Зрители уже лезли на сцену, они окружили ее, начали давить на нее, требуя нового вальса… Она не выдержала такого напора. В глазах помутнело, и она тяжело упала на асфальт.
