Так они сидели долго. Наконец, новенькая жительница, попытавшись высвободить свою руку, вдруг очутилась в нежных объятиях енота. И затем она почувствовала низкое глубокое мурлыкание. „Надо же, — подумала она. — Оказывается, не только сердобольные кошки способны на такое… Еще и еноты-грабители делают так. Интересно, он всегда так поступает? Или же он это делает в первый раз?“. Она не стала сопротивляться Шифти, поскольку ей почему-то не хотелось. Лишь замурлыкала в ответ и потерлась своим носиком в грудь неожиданному утешителю. А потом вдруг енот в шляпе как-то странно отодвинул ее от себя. На его щеках показался стыдливый румянец.
— Извини, — смущенно сказал он. — Я как-то так, сразу… Даже не спросив тебя.
— Все нормально, — ответила Кэтти. — Спасибо…
— Так все-таки, тебя Каддлс обидел? — еще раз спросил Шифти. — Я видел, как он на тебя кричал. Что он сказал?
— Он… Он… — кошка не могла опять сдержать свои слезы, вспоминая последние слова кролика, она обхватила руками свои колени, уткнулась в них носом и заплакала.
Енот в шляпе обхватил ее за плечо, желая хоть как-то успокоить кошку. При этом он не мог понять, что им сейчас двигало: жалость, чувство какой-то непонятной ему ответственности перед новенькой, или же самая настоящая любовь, — в любом случае, Ворюга чувствовал, что именно сейчас он был просто обязан утешить и помочь ей в ее горе. Он гладил ее по голове, слегка почесывая за черным ушком с белым кончиком.
— Ну, что он? — спросил он снова. — Не плачь.
— Как можно не плакать? — Кэтти-Блэк посмотрела на него и повысила голос. — Ты хоть знаешь, каково это: быть изгоем общества только потому, что ты другого окраса? Каждый день находится тот, кто обязательно воспользуется этой отличительной чертой, чтобы уколоть тебя, оскорбить, унизить и показать таким образом, что он лучше! При этом никто, понимаешь, никто не скажет ничего в упрек, только поддержит этого обидчика. И я должна это терпеть! Я терпела это с первого класса своей школы! Даже на моей работе в Хэппи-Биг-Тауне были те, кто обязательно находил повод подколоть меня. И вот теперь, когда я думала, что хоть здесь не будет никого, кто вспомнит об этой дурацкой примете, находятся несколько жителей, способных на такую низкую подлость!
— Я… — тут Шифти, наконец, вспомнил о том случае с цветами. — Мне очень жаль, что я тебя так обидел тогда… А еще и избил ранее… Не хотел я этого.
— Так почему же ты сделал это?
— Я этого не хотел делать, говорю же тебе! — вскрикнул тут Ворюга. — Честно! Я это сделал просто потому, что брат вынудил меня! А так — я вовсе не желал тебе зла! У меня рука не поднялась бы, чтобы ударить тебя или покалечить.
— Но ты ведь бил меня! Бил!
— Повторяюсь, меня вынудили обстоятельства! Знаешь, как мне было стыдно потом?
Кошка хотела было крикнуть ему „пару ласковых“, подняла голову, посмотрела ему в лицо и осеклась. Енот в шляпе смотрел на нее с искренним стыдом, сам он покраснел, почти как вареный рак, но взгляда не отводил, все смотрел в ее лунные глаза. Кэтти-Блэк замолчала, а потом отвернулась. Но она уже поняла, что этот юноша сказал ей правду. Она видела, что ему действительно было стыдно за свои поступки. Слезы все текли у нее из глаз, горло раздирал этот горький комок обиды. Тут Шифти взял одной рукой кошку за ее голову, а другой стал вытирать капли с лица. Это удивило новенькую, она взяла енота за запястья и отвела его руки от себя.
— Слушай, ну, хочешь, я этому наглому кролику морду набью? — спросил Ворюга. — Чтобы знал, как нужно себя вести? А?
— Не надо, — тихо ответила девушка. — Он того не стоит.
— Нет, ну, все-таки его нельзя так оставлять. Нужно же его как-то наказать!
— Я думаю, он уже получил свое. Ему наверняка учителя назначили воспитательную беседу после уроков. Или его одноклассники объявили ему бойкот.
Снова в сквере повисло молчание. Шифти осмотрелся по сторонам и был немало удивлен тому, как Тузи, который, по идее, тоже отправился искать Кэтти-Блэк, до сих пор не догадался заглянуть в сквер. „Хех, вот дурачок, — подумал он. – Что, думает, что эта кошечка будет прятаться где-то под лестницей? Наивный…“. Вздохнув, он проследил взгляд его собеседницы и увидел весьма необычное зрелище: на самой дальней от земли ветке рос черенок с двумя плодами. Плоды были все также свежи, несмотря на то, что сама вишня уже давно отцвела и готовилась к осеннему периоду. Глаза енота вспыхнули, он резко повернулся к кошке и спросил:
— А хочешь, я тебе прямо сейчас достану этот плод?
— Но тут же высоко, — ответила Кэтти-Блэк. — К тому же, эта вишня наверняка перебродила…
— Да нет, — отмахнулся Шифти. — Мне кажется, что плод этот вполне себе съедобен. Все равно, я его достану. Для тебя.
