— Да что ты можешь чувствовать…
— Я чувствую все. Я не знаю, как и когда это со мной случилось, но когда я увидел тебя в первый раз, я как будто обрел новые силы… Можно сказать, сверхъестественные. Или, так сказать, „второе дыхание“.
— Комично.
— Может быть. Но почему-то именно тогда я начал чувствовать.
— А до этого ты разве не чувствовал ничего?
— Ну… — Шифти замялся, вспоминая историю со Сплендидом двухгодичной давности. — Вообще, было такое дело. Но потом я как-то снова стал… Собой.
— Что значит „собой“?
— Ну, то есть, вором, грабителем, не чувствующим угрызений совести и происков стыда. Я был никем… Да что же это я такое говорю!
И енот в шляпе схватился за голову, сминая коготками свою шляпу. Он застонал. Внутри него снова развернулась борьба между бездушным, коварным вором и нежно любящим, сострадающим енотом. Лифти, который выступал в роли первого соперника, укорял своего старшего брата и призывал к „рассудку“, повелевая тому просто бросить кошку, не нежничать с ней, оскорбить ее и уйти. Но вторым соперником был сам Шифти. Он яростно отбивался от выпадов „злой“ стороны, всячески защищая свои чувства и говоря при этом, что он сам имеет право решать, как поступать в таких случаях, и что только он может делать с кошкой все, что ему угодно, и никто ему не указ. «Сколько я еще так продержусь? — думал Ворюга за свою „добрую“ сторону. — Не думаю, что очень долго… Блин, да сколько можно меня мучить?!».
Тут он почувствовал, как кто-то лег ему под боком, положил голову на плечо и замурлыкал. Это была Кэтти-Блэк. Она видела переживания енота, и теперь решила помочь ему так же, как он помог ей. Она терлась к нему, словно домашняя кошка к ногам случайного прохожего, и мурлыкала, делясь с ним теплом и сочувствием.
— Прости, — Шифти отодвинулся от кошки и встал. — Спасибо за… Спасибо за эту ласку. Но мне кажется, что нам не стоит так сближаться.
— Почему? — девушка была удивлена, тоже встала. — Разве… Разве ты не этого хотел?
— Знаешь, я и сам уже не знаю толком, — честно признался Ворюга, – Да, я хотел тебя утешить. Но это уже слишком далеко зашло. Особенно сейчас…
— Да. Пожалуй, ты прав. Не стоит нам так… Сближаться. Мы слишком разные. К тому же, мы друг друга совсем не знаем, только случайные встречи…
— Так-так-так, — послышался пиратский голос. — Прогуливаем, приятель?
Шифти и Кэтти-Блэк обернулись на голос. К отцветшей вишне приближались Расселл и Тузи. Выдра шел впереди, с некоторым трудом переставляя свои протезы (ходьба по земле, особенно по песку, всегда давалась ему с небольшим усилием). Бобренок же шел сзади, при этом он, едва завидев енота, многозначительно посмотрел на него и скрестил руки на груди. Шифти понял, что его сейчас ждет, а потому он как-то помрачнел и умолк. Наконец, когда пират и Зубастик дошли до дерева, старший близнец совсем насупился и надвинул на глаза шляпу, готовясь к выпадам.
— Молодой енот, — сказал Расселл. — Почему прогуливаешь уроки?
— Ничего я не прогуливаю, — буркнул Шифти.
— У тебя, между прочим, уже урок начался.
— Да? — язвительно заметил енот в шляпе. — А почему тогда Тузи тоже не на уроке? Все ученики перед школой равны, так ведь?
— Я его освободил от последнего урока, — спокойно возразил пират. — Он помогает мне в разрешении одного конфликта.
— Я, между прочим, тоже принимаю в этом участие! — Ворюга выпятил грудь и с вызовом посмотрел на пришедших.
— Тем не менее, тебе нужно идти на урок. Поскольку ты не освобожден от урока. Или ты хочешь остаться после занятий вместе с Каддлсом? Знаешь, я более чем уверен, что Флиппи будет рад тебя видеть на воспитательной беседе, впрочем, как и я.
— Ладно, ладно, иду я, — проворчал енот, но перед уходом повернулся к кошке и прошептал ей в ухо: — Если что, меня зовут Шифти. А моего братца — Лифти.
Затем он надвинул шляпу на свои глаза (хотя, казалось бы, куда уж больше) и быстрым, слегка прихрамывающим шагом направился вон из сквера, даже не оглядываясь назад. А Расселл и Тузи, проследив за тем, чтобы Шифти шел именно к школе, приблизились к кошке. Она немного отступила назад, словно боялась их, но тут же оказалась в объятиях выдры. Он обхватил ее за плечо и стал утешительно гладить ее. Тузи же крутился вокруг да около, все время пытался что-то спросить, но Кэтти-Блэк уже ничего не слышала. Она обдумывала слова и поступки Ворюги. Это его поведение… Оно было странным. Его стремление утешить ее было каким-то другим. Словно кто-то внутри него пытался помешать этому, а он сам подавлял этот внутренний голос… „Влюбился? — вдруг пронеслось у нее в голове. – Нет. Не может быть. Он же сам сказал, что нам нельзя сближаться…“.
— Кэтти, — выдра вывел ее из задумчивости. — Что с тобой? Ты в порядке?
— А? Да, я в норме.
— Тебе этот енот ничего плохого не сказал? — озабоченно спросил Зубастик.
— Нет. Наоборот, он пытался меня утешить…
— Он?! — Расселл и Тузи были немало удивлены этой фразой.
— Да. Шифти… Он меня утешал. Обнимал меня…
