Ди Амико заглянул мне в глаза, но ничего не сказал. Пару минут Симон вел со своим венценосным приятелем светскую беседу, а затем мы пошли прочь. Когда мы вышли из гостиной и направились к выходу из Академии, парень негромко сказал:
– Не понимаю, чего ты добиваешься, Марта. Почему ты решила познакомиться с ним именно сейчас?
– А когда? – постаралась искренне ответить я. – Когда я еще увижу его? Любой повод хорош.
В глазах Симона мелькнуло сомнение, но высказывать его он не стал.
Состязания проходили на огромном турнирном полигоне, за территорией академии. Я влилась в толпу и постаралась оторваться от Симона. Тот не пытался держаться рядом. Причину я увидела почти сразу: место в главной ложе занимал его отец. Среди судей я тут же заметила статную фигуру Ди Амико. Опустив голову, я отправилась искать свою подругу.
Две третьекурсницы щебетали возле Паолы. Она заняла нам места в первом ряду, недалеко от прохода. Как раз будет удобно выходить на возвышение и заявлять о своих намерениях.
Пока гости рассаживались, я ерзала на своем месте, сцепив руки на коленях, и с колотящимся сердцем рассматривала ряды скамей.
Росио я увидела в ложе для преподавателей. Он расположился с краю. Наверное, чтобы вовремя уйти. Ему нужно выручать льепхена. Ректор Барт хмурился, и я от всей души пожелала, чтобы все его планы и дальше рушились. Братья Де Роса переглядывались в первых рядах. Адриан забрался повыше. Рядом с ним я обнаружила старика Лассаля. Похоже, парень снова пытается уговорить главу рода передать ему наследство.
Пальцы задрожали от волнения. Паола наклонилась ко мне и успокаивающе произнесла:
– Все будет хорошо, ты справишься.
Я рассеянно кивнула. А девушка наклонилась к моему уху еще ближе и шепнула, почти не разжимая губ:
– Что ты сделала со своей магией?
– А что? – также тихо произнесла я, снова ощущая внутри нее сухое тепло и треск костра.
– Ее стало больше, – ответила девугка.
Сердце екнуло, и мне стоило большого труда сдержать довольную улыбку. Все-таки рисунок мне помог. Стоило вспомнить про него, как холодок под лопаткой оповестил о пробуждении проклятия. Невольно я вскинула голову и посмотрела в ту сторону, где сидел Росио. Декан тоже глядел в мою сторону.
Интересно, его часть татуировки тоже проснулась?
Барт поднялся и произнес длинную и скучную речь. Адепты изо всех сил старались не заснуть и делали вид, что внимательно слушают. Когда он закончил, трибуны взорвались радостными аплодисментами. Все были довольны тем, что эта монотонная пытка закончилась.
Затем на возвышение вскарабкался лысый помощник ректора. Огласив расписание турнира, он торжественно произнес:
– По правилам состязаний, каждый адепт может предложить личный вызов. Есть желающие?
Де Роса тут же оказались на ногах и протиснулись вперед. Я внимательно слушала, как они оглашают свой вызов и ставку. Парень с их курса охотно принял вызов. Всю компанию внесли в турнирную таблицу, и они заняли свои места.
Уже небрежно, только для проформы, помощник ректора повторил:
– Есть еще желающие?
Я медленно встала и начала спускаться. Пока я шла к возвышению, трибуны озадаченно гудели. Затылком я чувствовала взгляд Росио, и совесть терзала меня с новой силой. На ватных ногах я поднялась на возвышение и громко заявила:
– Вызываю на личный турнир Адриана Лассаля.
Зрители ахнули, а я продолжила:
– Ставкой требую… твой демантоид от родового браслета Лассалей. А ответной ставкой предлагаю… свой.
С этими словами я вскинула руку, в которой был зажат оправленный в золото зеленый камень.
Ни голос, ни пальцы не дрогнули, и это меня порадовало. На миг трибуны изумленно затихли. Затем Адриан медленно встал и начал спускаться. По рядам собравшихся побежали шепотки. Старик Лассаль выпрямился, Симон подался вперед, в сторону Росио я старалась не смотреть. Хотя была уверена, что он сейчас не отрывает от меня взгляда. Татуировка деловито переползала с одной лопатки на другую и обдавала кожу прохладой. Надеюсь, это не оттого, что декан зол…
Совесть принялась было грызть меня с новой силой, но ей помешал Адриан. Парень поднялся на помост и замер напротив меня, глядя на демантоид. Над полигоном воцарилась гнетущая тишина.
– Ну что? – с вызовом произнесла я и выразительно взмахнула рукой.
Словно из ниоткуда, рядом появился слуга с ажурным металлическим подносом. Адриан молча вытянул из-за пазухи тонкую золотую цепочку, на которой висел его собственный зеленый камень. Теперь уже я зачарованно наблюдала, как его ставка перекочевала на поднос.
– Идет, – зло выдохнул Адриан. – Только у меня есть еще одно условие.
Я перевела на него взгляд и настороженно спросила:
– Какое?
Парень криво усмехнулся и ответил:
– Проигравший выметается из Академии.
Зрители ахнули. А потом гул трибун перекрыл голос Росио:
– Решение об отчислении здесь принимают не адепты первого курса.
В каждом слове чувствовалось клокочущее бешенство. Адриан нервно сглотнул, но нашел в себе силы ответить:
– Любой адепт может забрать документы по собственному желанию, верно?
