Ученик бросился обратно к ратуше. Наверху он не увидел беспечно оставленных им рукописей и книг, которые прихватил из Академии Друг. Рядом с изобретением лежал клочок бумаги с торопливо написанными словами: «Я вниз. Еще увидимся. Я позабочусь о рукописях и людях, которые захотели пойти за мной. Удачи. Друг».
Ученик в ярости скомкал оставленное послание, выкинул его с крыши и закричал, что есть сил. Уже начинался рассвет. Именно этот рассвет, такой розово-беззаботный, он видел в своем предзнаменовании. Он стоял и наблюдал за первым дальним предрассветным маревом. Он успокоился, но его спокойствие было отчаянным.
– Что я наделал? – шептал он. – Кому я доверился? Что теперь будет?
Двигаться ему совершенно не хотелось. Он был готов провалиться под землю вместе со своим Домом, городом, всеми людьми.
– Мы тебя спасем, только не противься, – услышал он знакомый голос ночных кошмаров у себя над ухом. – Ты все правильно сделал, так и должно быть. Не ты запустил изобретение. Тот человек.
– Который? – бесстрастно переспросил Ученик, все так же недвижно наблюдая за рассветом.
– Тот, который вошел в город ровно в три и вышел, уведя своих последователей.
– Но я его не видел в предсказании будущего!
– Ты точно так же среди звезд не видел его. Он – тень.
– Как такое возможно?
– Возможно, когда-нибудь ты поймешь.
Где-то вдалеке уже раздавалась тревожная сирена. Земля сотряслась, и Ученик, не устояв на краю ратуши, полетел вниз. И разбился бы. Разбился, если бы силы, разговаривавшие с ним, не подхватили и не увлекли его в дальние космосы, властителем которых обещали сделать.
И сколько раз он потом жалел о том, что не долетел до земли.
Когда-то давным-давно, когда Ведьма только начала свое настоящее обучение в Храме, она любила подсматривать за тайнами, творившимися в недоступных ей залах. Храмовники каждую неделю закрывались в восьмиугольном зале и решали насущные проблемы. Иногда тема собрания для девушки оказывалась весьма любопытной: мужи отходили от разговоров о политике и нравственности и принимались за обсуждение тайных наук, в которых она пока ничего не смыслила и которые жутко тревожили ее любопытство. И вот она, взобравшись к стеклянной крыше зала, в который проникал солнечный свет, а позже лунный, и пристроившись около чуть приоткрытого для тока свежего воздуха окна, слушала малопонятные, но от того еще более любопытные беседы.
Сейчас она припоминала, что служители много раз упоминали о разработках в своих тайных лабораториях и о методах, которыми можно сотворить «помощника» – необычную сущность наподобие божественных посланников. Они должны были помочь им в охране тайн и сохранении высшей связи. Что они имели в виду под высшей связью, Ведьме тогда было невдомек. Но она каждый раз при этих словах всем своим существом испытывала мистическое благоговение. Ее пленила атмосфера таинственности и глубинной истины, которая своим краешком касалась ее сердца и будила любопытство, она мечтала когда-нибудь оказаться в тех креслах среди почитаемых священнослужителей и тоже вести важные разговоры среди книжных стеллажей и инструментов с непонятным назначением.
В ее голове сами собой появлялись формулы, нужные в построении «помощников». Ведьма не хотела создавать нового демона, чтобы тот сросся с ней, как это произошло с Колдуном и со многими другими слугами Тьмы. Несмотря на то, что она предпочла служить Темному Дому, ей до дрожи противили мысли, что с ней может случиться то же самое. И что она может впасть в полную зависимость от паразита. А новые разработки темных сущностей, которых можно послать на далекие расстояния без личной кормежки, затягивались на неопределенное время. Ведьма не могла ждать. Она срочно нуждалась в сущности, которая смогла бы обмануть Колдуна: по внутренней структуре была бы отличной от демонов, а внешне могла бы маскироваться под монстра.
Сейчас Ведьма находилась в подземельях замка – бывшего Храма ее Дома. С тех пор как много-много лет назад Колдун захватил его, изменилось кардинально все. От былых сооружений остались в основном воспоминания. Лишь крыша из полупрозрачного стекла восьмиугольного здания чуть возвышалась над всеми остальными постройками. Как и прежде, у нее не было доступа к тому залу. Но, в отличие от тех времен, сейчас ее туда и не влекло – трепетного благоговения она не испытывала, вместо него появились самоуверенность и личностная упрямая непоколебимость. Теперь там, за некогда таинственными дверями, ее не ожидала тайна. Во всяком случае, она верила, что ничего неведомого для нее там не окажется.
