Обмануть же Колдуна для нее было важно по двум причинам: чтобы сбежать из плена и чтобы отомстить за совершенное им насилие над ней и ее городом. Чувство гнева, так внезапно пробужденное Магом, жадным огнем пылало в груди Ведьмы. Она припомнила все свершенные Колдуном злодеяния против нее. Она снова ощущала силу, которая исчезла с тех самых пор, как она опустилась в подземелье. Она не понимала мотивов Колдуна. Он как вполне разумный правитель должен был предвидеть, что их пару, непокорную в сути и пережившую многое как вместе, так и по отдельности, невозможно приструнить настолько грубыми методами. Их души противились натиску и воспринимали его крайне остро.
«А может, он осознанно так поступает?» – мелькнула мысль. Ведьма только отмахнулась. Слишком многое он творил, а она вместе с ним и со множеством других последователей, чтобы всерьез задумываться над тем, что его действия по-настоящему нужны для чего-то большего, кроме как его выгоды.
Ведьма пыталась вспомнить все, чему ее учили в былые времена. И вполне успешно. В ее памяти всплывали уроки фехтования, которые, к сожалению, она не очень-то хорошо тогда освоила. Воинская подготовка являлась обязательной для мальчиков, девочки же могли проходить ее по желанию. И это несмотря на то, что в окрестностях их Храма жило множество бравых рыцарей, постоянно тренирующихся и обучающихся в близлежащих лагерях, которые потом стали основной силой Колдуна. До рыцарского предательства они многих увлекали своей силой, бесстрашием, храбростью – как мальчиков, так и девочек. В то время она не принимала насилия и считала, что умение сражаться ей никогда не пригодится. Ох, как она ошибалась…
Ей вспоминались и занятия по приготовлению снадобий и эликсиров, и краткие пояснения к таинственным книгам, которые она украдкой брала из библиотеки и которые, как говорили старшие служители, ей рановато читать. Но Ведьма упорствовала, старалась прочитать все и даже то, в чем понимала только отдельные слова. Потом ходила следом за служителями, чуть ли не дергая их за мантии, и надоедала с расспросами о значениях тех или иных слов и действий. Многие отмахивались, но были и те, кто пытался простым языком пояснить прочитанное ею. Уже тогда она хотела знать решительно все. Естественно, это все упрямо не хотело лезть в ее голову и сколько-нибудь долго там оставаться. Служители по-доброму посмеивались над ней, стараясь донести, что все сразу она познать не сможет и иногда для этого познания нужна чуть ли не вся жизнь.
Естественно, «чуть ли не вся жизнь» ее не устраивала. Она семимильными шагами продвигалась в обучении, хотела стать равной высшим жрецам, но только всегда ловила на себе их снисходительные взгляды. Главный жрец и служитель Храма с тех пор общался с ней всего пару раз. В основном о том событии, свидетелем которого она стала поневоле. Ведьма рассказывала о своих чувствах и переживаниях, раз за разом тревожа раны. Убежище от страдания она искала в знаниях.
В один из тех случаев, когда она пристроилась около открытого окна у крыши, храмовники вдруг завели беседу, которая чрезвычайно привлекла ее внимание. Они говорили об ангелах и демонах. Насколько она могла знать, истинных сильнейших ангелов никто и никогда не видел и обитали они где-то совершенно далеко и не здесь. Насколько могло понять ее юношеское сознание, это «не здесь» было где-то за границей чего-то. Но те, кому открылись великие тайны, знали, как сотворить по их образу и подобию сплетенных из тончайших световых нитей сущностей и направить их на свою службу. И нужно было невероятно много Света. Еще тогда они решали, где взять столько Света и каким образом его перемещать. Ведьма подумала, что в Темном Доме ей вряд ли удастся найти Свет на сущность размером хотя бы с маленькую птичку. Но даже этого ей хватило бы. И вдруг в памяти всплыла еще одна подробность магической операции: только человек со светлой душой и чистыми намерениями сможет создать ангелоподобное существо и взаимодействовать с ним. Попытайся это сделать человек темный, в лучшем случае у него ничего не выйдет, в худшем – его творение убьет его самого. Как тогда сказал главный жрец, аннигилирует. Что станет с самой сущностью, не уточнялось. Но, как поняла Ведьма, она тоже исчезнет, восстановив тем самым равновесие.
Теперь в библиотеке она долго ходила между шкафами, пытаясь найти нужный том. Хотя она скорее не искала что-то конкретное, а просто размышляла. Ей лучше удавалось сосредоточиться на беспокоящей теме вдалеке от посторонних, в среде хотя бы относительного знания. Ее взгляд скользил по корешкам; попадались названия на незнакомых языках, понятия, о которых она не имела представления. Но все было не то – она чувствовала.
Тут внезапно приоткрылась дверь, она услышала, как кто-то мягко и почти беззвучно вошел в библиотеку.
– Ты здесь? – раздался голос Мага.
