Оставив второе полотно на завтра, Тейлор вылетела в полседьмого вечера на встречу к новым знакомым. Принц и Лекс ждали на крыльце. Они без слов подхватили девушку под локти и утянули в соседний узкий переулок. Все произошло так быстро, что Стю не успела понять, что произошло.
– Без слов, – шепнул Григорий и резко свернул направо.
Девушке пришлось отложить свои вопросы и следовать между двумя стремительно шагающими по узким переулкам парнями.
Казалось, переулкам не было конца. Григорий временами останавливался, озирался, прижимался к каменным стенам домов – его действиям приходилось следовать и остальным его спутникам. После чего он внезапно срывался с места и находил какой-то совершенно новый проход. Тейлор даже закралась мысль, что все это часть какого-то представления или мистификации.
Наконец, они остановились в небольшом дворике, отгороженном с двух сторон овитыми плющом стенами, а с третьей стороны – высокой калиткой. Григорий объявил, что они почти пришли и самое время немного поправить свою одежду и выйти в люди. И что уже можно задавать вопросы. Тейлор хотела было протестовать и все же узнать, зачем они так плутали переулками, но Григорий лишь отмахнулся. Лекс же пребывал в умиротворенном состоянии и витал где-то далеко от реального мира. Казалось, будто бы все происходившее было предельно понятно и более того – необходимо.
Троица приблизилась к двери довольно большого двухэтажного дома.
– Выставки проходят в частных особняках? – удивилась Стю.
– Если это еще и прием владельца выставки, то да. Эта художница знаменита только в узких творческих кругах, широкая общественность не принимает ее творчества.
– Отчего же?
– Оттого, что творчество ее имеет большую силу, а большая сила по своему обыкновению пугает слабых людей – неподготовленных или погрязших по уши в физических заботах.
– Неужели большинство людей именно такие?
– Не большинство, если судить по всему времени существования человечества. Их всегда ровно столько же, сколько и тех, кто способен воспринять нечто выходящее за рамки физического мира. Но только формы, которые они воспринимают, могут отличаться и не соответствовать близким тебе формам. Таких людей осуждать не нужно, их следует стараться понять и разглядеть в толпе. Но сейчас, как ни печально, мы живем во времени и месте, в которых обывателей и противников творчества больше, – вздохнул Григорий.
– Но как же? Ставятся театры, пишутся песни и книги! Их больше, чем когда-либо.
– Не спорю, что больше. Но дело все же не в количестве, а в качестве. Технология поставлена на развлечение и потакание эгоизму, а не на обучение и внутреннее возвышение.
На этих словах они вошли в особняк.
Высокие деревья окружали дом. Они давали приятную тень и защиту от посторонних и ненужных глаз. Дом хоть и находился в центре города, но при этом пребывал на своем безлюдном островке. И часто звучащая музыка, и голоса гостей никаким образом не нарушали спокойной и размеренной жизни обитателей соседних построек.
В холле компанию никто не встречал. Принц прокомментировал, что они, скорее всего, пришли слишком рано и потому хозяйка особняка еще занята приготовлениями, а гости еще не прибыли. Но это было им на руку, они смогут спокойно обойти комнаты с картинами и насладиться творчеством.
Тейлор заметила, что картины и вправду были странными и насыщенными множеством непонятных ей символов. Она отошла немного дальше от своих спутников – ее манили изображения, ей хотелось видеть их все больше и больше.
Лекс и Григорий перешептывались, обсуждали, спорили о смысле той или иной картины. Стю же просто рассматривала красивые полотна.
Картины вывешивались в двух просторных комнатах – помещениях со светлыми стенами, с диванчиками и столиками, кофейными чашками и бокалами для шампанского. Все было готово для приятного и глубокого созерцания творчества.
Компания перешла во вторую комнату, и Стю вдруг погрузилась в неизвестное ей до того состояние – она будто зачаровалась двадцатью двумя красочными полотнами. Казалось, они составляли одно единое полотно – картины не имели рам, отчего и производили такое впечатление. Наиболее выделялись пять самых больших картин – они висели на дальней стене и заполняли ее полностью. Они будто венчали комнату, образовывали собой отдельную композицию, но не отделялись от общего ряда полотен.
Стю стояла в центре комнаты, и в ее голове происходило то разделение образов, то их соединение, она ощущала их единство, но не знала, что они все значат. Эти образы будто упругим потоком лились на нее со стен. Каждая из картин выражала что-то глубинное и неизведанное, что играло на струнах души Стю и создавало волшебную музыку ее внутренней Вселенной.
Гости прибывали, возник шум от их не всегда тихих бесед. Появились джентльмены в белых фраках, разносящие подносы с кофейниками и шампанским. Вновь прибывающие посетители чувствовали себя более чем раскрепощенно и с удовольствием подставляли бокалы и курили сигары. Выставка – еще один повод для их встреч.
