Стю вернулась к спутникам, с ними произошли некоторые перемены – девушка вдруг внезапно ощутила в них бескрайние миры. И почувствовала, что и в ней самой просыпается нечто такое же глубинное. И также она вдруг ощутила, что спутники понимают смысл картин, в отличие от нее. Их понимание, их вера в понятое, надежда на претворение понятого придавала их взглядам космическую отрешенность и возвышенность. Лекс больше не казался взбалмошным юношей и обычным щеглом, а Григорий чудаковатым актером и бесплотным выдумщиком. В них появились сила и бесстрашие.
Стю подумалось, что она поняла, почему ее новым знакомым так нравится посещать этот особняк. Здесь, в этой загадочной атмосфере, они скидывали наносное обыденной жизни и соприкасались душой с чем-то возвышенным и неизведанным. За дверью они оставляли все свои роли и маски и могли больше не притворяться.
– Театр закончился? – девушка осмелилась задать вопрос.
– Как видишь… – улыбнулся Принц. – Одна постановка закончилась и скоро начнется другая, – он кивнул куда-то в сторону. Стю обернулась на его кивок.
Все гости потянулись в холл. И там под легкую и ненавязчивую музыку скрипок и виолончелей, больше походящую на пение птиц, по круглой широкой лестнице со второго этажа спускалась хозяйка. Она же и художница.
Это была на вид довольно молодая женщина. И если бы Лекс с придыханием не шепнул, что даме за сорок, а выглядит она так, что на улице он бы обязательно обратил на нее внимание и подумал, что она немногим старше него, Стю и подумать не могла бы об этом.
– Многие знатные кавалеры пытались добиться ее руки, – шептал он дальше. – И, знаете, я бы тоже попытался, если бы обладал сверхъестественной наглостью и безумством – но я-то знаю свое место. Она всегда была непреклонной. И это понятно. Среди окружающих так и не нашлось достойного мужчины. Она слишком хороша для этого общества, и каждое такое ее снисхождение можно считать благодатью. Глотком свежего воздуха, даром небес, настоящей жертвенностью.
Девушка изящно спустилась, остановившись на третьей от пола ступени.
– Дорогие друзья, рада всех вас видеть сегодня – в первый день моей выставки. Работа над картинами заняла у меня почти десять лет, и вот сейчас вы можете видеть итог. Я очень надеюсь, что полотна найдут отклик в вашей душе и останутся там навсегда. Это виденное мною. Надеюсь, благодаря моему изобразительному воплощению вы поймете, что явилось мне.
Она взяла из рук джентльмена в белом бокал и подняла его, приглашая последовать всех собравшихся ее примеру.
– За вас, мои искатели! – и она отпила из бокала глоток.
Все последовали ее примеру. Стю, к своему удивлению, обнаружила в своих руках бокал. Только вместо шампанского в нем было красное вино. Она смутно припоминала, что его ей передал Григорий, когда она с открытым ртом любовалась художницей. Ее спутники держали бокалы с таким же наполнением. Стю обратила внимание, что большинство поднимало бокал с пузырящимся напитком. И лишь немногие имели в своих бокалах вино. Казалось, никто не замечал этого различия.
Она отпила. Вкус вдруг вернул ее в далекое прошлое. Оно было настолько далеким, что вспомнилось лишь щемящим чувством в груди, в котором клубком сворачивались и сожаление, и страх, и горе, и, как ни странно, счастье. Вино в бокале будило чувства и проносилось сквозь времена. Оно возрождало в памяти события, которые Стю с большими усилиями старалась забыть и одновременно укрыть и сохранить в дальних закутках памяти души.
– Стю, что-то не так? – услышала она голос Григория.
По ее щеке потекла слеза. Как бы она ни пыталась сдержать свои чувства, они переполняли ее, глаза увлажнялись, и она готова была разреветься, сама не понимая из-за чего.
– Я просто вспомнила кое-что.
Лекс и Григорий переглянулись.
– Если хочешь, мы можем уйти.
– Нет, все в порядке, я еще не досмотрела все полотна и не допила свое вино, – Тейлор вытерла глаза платком, поданным Лексом, и улыбнулась.
Многие гости разбрелись по залам. Но небольшая группка окружила хозяйку особняка. В них Стю видела близкий круг друзей. Видимо, все они посвящены в какую-то великую тайну, к которой пока не приобщили Тейлор. Да и Лекса с Григорием тоже.
– Гриша, Лекс, представьте меня, пожалуйста, вашей новой знакомой.
Радостный, легкий и звонкий женский голос вдруг раздался совсем рядом с их компанией. Это была художница. Свита из благородных дам и мужей, смотрящих на девушку и двух ее спутников с такой же нежностью, как и хозяйка, стояли рядом.
– Стю, это Художница. Уважаемая хозяйка дома, эту милую девушку я встретил возле книжной лавки. Кладовщик тайком передавал ей книгу. К слову, я давненько наблюдал эту картину, но решился подойти только этим утром.
После этих слов Стю смутилась и слегка покраснела. Ей на миг показалось зазорным, что она брала книги и даже читала их. Также ее смутило то, что она оказалась настолько неосторожной, что все-таки привлекла внимание постороннего человека. На месте Лекса мог оказаться кто угодно другой, и неизвестно, как бы могла закончиться для нее вся эта история с книгами.
