Девушка уловила хитрые нотки в интонации Художницы. Стю стала вглядываться в полотна, и вдруг те сначала поплыли, а потом задвигались. Стю могла поклясться, что движение происходит только у нее в голове, но двигались картины настолько реалистично, что она готова была засомневаться в своем психическом здоровье. Она с трудом оторвала взгляд от картин и обернулась. Звучала инструментальная музыка – Стю не заметила, когда скрипки, виолончели и флейты начали играть, а все присутствующие переоделись в красивые бальные костюмы и закружились по залу в танце.
К ней подошел сэр Донни Роббер, он словно пылал огненным маревом, колышущимся на легком ветерке.
– Как вам мой напиток? – спросил он у Тейлор.
– Необычный, – чуть выдавила из себя Тейлор, пытаясь понять, сходит ли она с ума или же она просто спит.
– Да, я вижу, что вы уже ощутили его действие, – смеясь, ответил Роббер. При каждом слове он будто вспыхивал.
К ним в таком же огненном мареве подплыли Лекс и Григорий. Они были разгорячены, но собранны, радостны и величественны. Они тоже сменили костюмы и теперь выглядели не юнцами с улицы, а настоящими джентльменами.
– Когда вы успели переодеться? – удивилась Стю.
– Переодеться? Мы же так и пришли! – лукаво ответил Лекс. – Просто ты не видела этих наших одеяний.
После чего Григорий обратился к сэру Робберу.
– Ваш напиток поистине чудесный, наконец Сейлор-Тейлор, – от этого каламбура Григорий еще больше рассмеялся и его огненное марево зашаталось на невидимом ветру еще сильнее, – проникла ближе к сути и оказалась на чудесном балу. На балах такого рода ты, наверное, никогда и не бывала? – он обратился уже к Стю.
– Не бывала, но видела многих людей. И никогда не видела находящихся в мерцающем огне.
– Сейчас повязка с твоих глаз чуть спала и ты можешь приблизиться к сути человека и окружающего мира. Все окружающее тебя в этом мире – лишь оболочка для пылающего духа. И в такой замысловатой форме ты смогла сегодня увидеть его. Пространство приобрело для тебя плотность – в этом мире нет пустых мест, все заполнено энергией. Наверняка сейчас для тебя все окружающее находится будто бы в прозрачном киселе и движется слегка замедленно. А наши огненные языки словно прорезают этот окружающий кисель.
Стю кивнула – и это действие ей показалось замедленным и не заторможенным, но собранным, полным готовности к восприятию и действию.
– Когда ты выйдешь из этого состояния, – продолжил Роббер, – все вокруг тебе покажется сумасшедшим, чересчур суетливым, излишне быстрым и лишенным смысла.
– И что же тогда делать? Как снова вернуть это состояние? Где достать напиток?
– Тебе не нужно искать напиток и стремиться вернуть это состояние. Состояние это временное, и этот напиток призван лишь приподнять для тебя тайные завесы. Ты уже увидела, что мир не такой, каким ты его видишь изо дня в день, и что за всем, даже за пустотой, стоит первоначальная субстанция. Нектар вряд ли тебе поможет вспомнить твое прошлое и вряд ли защитит от темных сил, ты сама должна это сделать. И, к слову, уже сделала это. Ты этого не помнишь и не замечаешь, но у тебя есть свой личный маленький источник света, который помогает обстоятельствам складываться для тебя лучшим образом.
– И где же он?
– Единственное, что могу тебе сказать, – он рядом.
Стю хотела продолжить расспрос, но сэра Роббера, к ее разочарованию, увлекла в разговор некая женщина, и Стю не решилась их прервать. Вместо этого она внезапно поняла, что кружится в танце с незнакомыми ей людьми. И танец был настолько неугомонным и веселым, что Стю совершенно забыла о времени. Рядом мелькали лица Феликса и Григория, шуршали платья, разлетаясь разноцветными размытыми пятнами и исчезая на периферии взгляда.
Опомнилась Тейлор, только когда стрелки часов показали четыре утра. За окном начинался рассвет. Она и не заметила, как пролетела ночь. Девушка вдруг почувствовала усталость, но вместе с ней и облегчение. Она нашла своих спутников, и они все вместе вышли на улицу.
– И что теперь? – спросил Григорий.
– Пойду к себе и буду надеяться, что не потревожу общий покой и что никто не заметит моего злостного нарушения распорядка.
Они вышли на улицу. На низенькой лавочке, опершись на правую руку и закинув ногу на ногу, сидела Художница. В ее руке дымилась сигарета в длинном мундштуке. Женщина медленно и манерно затянулась, взглянула вверх и выпустила дым к звездам, тяжело вздохнув. Ее взгляд оценивающе скользнул по Стю. Этот образ не вязался с тем, в котором женщина предстала в начале вечера.
– Ну и куда вы посреди ночи пойдете?
– По домам. Мне здесь уже нечего делать.
– Ошибаешься…
– В любом случае нам уже стоит уйти.
Стю ожидала ответа и продолжения диалога, но вместо этого Художница снова затянулась, глядя куда-то в небо, не обращая на девушку внимания.
– Хочешь что-то спросить у меня? – Художница мягким тихим голосом прервала чуть затянувшуюся тишину. Феликс и Григорий отошли в сторону за раскидистые деревья, оставив Художницу и Тейлор один на один.
– Как мне найти путь, которому следовать?
