– Когда приезжал-то? Да уж давненько. Месяца полтора, весной еще дело было.
«Весной? Но… как же так? И куда же в таком случае мотается Витя каждый день? То есть, куда мотается, известно. Ездит он в «Вишенку». Вот только навещает он тут, похоже, совсем не старую Тамару Николаевну, а кого-то совсем другого».
Какое-то время Саша молча слушал Тамару Николаевну, которая, обрадовавшись оказываемому ей вниманию, подобно многим пожилым людям ударилась в воспоминания.
– Аська всю свою жизнь от одного мужика к другому скакала. Такая неугомонная была. Не успевала из одной койки выскочить, уже в другую запрыгивала. Ясное дело, что мужей она себе побогаче подыскивала. А при разводе так хитро дела обставляла, что ей оставалась то квартира, то дача, то машина или деньги в банке. Но помирать все равно одной пришлось.
– Вы же с ней жили.
– Жила. Но в тот раз Витенька меня в дом отдыха отправил.
– Сюда? В «Вишенку»?
– Нет, тогда домик попроще был. И ухода за нами никакого не было. Не понравилось мне там, я велела ему меня забрать. Вот, как чувствовала, что мне домой надо. А Витя все тянул, тянул чего-то с отъездом, потом приезжает, я сразу поняла, что-то с Асей случилось. Снилась она мне накануне ночью. Вся в белом и печальная такая. Убили, говорит, меня. А кто убил, и не сказала.
– Может, Виктор?
– Да что ты! – возмутилась Тамара Николаевна. – Витя добрый. Он обо мне заботится. Денег на меня не жалеет.
– Как же Ася умерла?
– Сказали, что сердце остановилось. Только я не верю, Ася всегда очень подвижной была. А в последнее время так вообще словно на помеле носилась. Даже не присядет. Я уж, бывало, говорю ей, передохни. Негоже в нашем возрасте так скакать, а она в ответ только смеется. Никогда, говорит, я себя лучше не чувствовала. И руки не болят, и спину отпустило, и голова такая легкая-легкая! Частенько ее слова вспоминаю. Как в «Вишенку» перебралась, тоже себя так чувствую. Вот что значит начать от жизни удовольствия получать. А то я все дома сидела, с разными там сиделками кисла, от них какое удовольствие, одна головная боль.
– Но ведь Ася вам не близкая родня была?
– Отчего же? Двоюродная сестра. Куда же ближе?
– Ближе, если родная.
– Родных сестер у Аси всего две были. Одна Вера, но та померла.
– Мама Григория.
– Разбираешься! А вторая Софья, но она не могла со мной жить, а я с ними не хотела. У них свой режим, свой уклад, да и чего мне с Софьей делать? У окошка куковать и фотографии старые разглядывать? Мы с ней и смолоду никогда дружны не были. С Асей да, с Асей я дружила. А Софья, как ребенка своего родила, так он один для нее свет в окошке стал, она ни с кем больше и общаться не хотела. Так вдвоем с Витей и жили.
– Вдвоем? А отец Вити?
– Отца я никакого не припомню. Сдается мне, что и не было отца-то. Наши между собой шептались, что Софья мальчишку в подоле принесла от случайного кавалера. Хотя крутился там вокруг нее одно время мужчина, только потом в итоге он все равно на Асе женился. Оно и понятно, Ася и красивая, и веселая, и подать себя умела. А Софья что? Как говорится, ни рожи, ни кожи. Совсем не похожи сестры друг на друга были.
– Я понял, Ася была красавица, отбоя от кавалеров у нее не было, за кого хотела, за того замуж и выходила. Но детей не завела. У Софьи был всего один сын, а мужа не было вовсе. А у Веры хоть были и муж, и сын, но счастья в жизни не было. С ними все более или менее ясно. А что насчет других ваших родственников – Колдуновых?
– Это кто такие?
– Не знаете? Родители Родиона.
– Родион, Родион… Имя какое-то знакомое. Но не помню.
– Как же так? – растерялся Саша. – Участок земли, на котором стоял дом Колдуновых, достался в наследство Софье Михайловне и Виктору. Значит, они им родня. А стало быть, и вам тоже.
– Ой, да мать с сыном оба такие ушлые! – отмахнулась Тамара Николаевна. – Нет, хоть я Вите очень благодарна за все, что он для меня делает, но с ними жить я бы не хотела. В «Вишенке» куда веселее. Люди вокруг меня хоть и не родные, а куда лучше всякой родни.
И когда разочарованный сверх всякой меры Саша собрался уходить, старушка внезапно воскликнула:
– Вспомнила! Вспомнила я этого Родьку!
И когда обрадованный Саша вернулся, она сообщила:
– Сына моих соседей так звали! Родион! А фамилии их не помню, ты уж извини, это давно очень было, еще в Старой Руссе.
Саше не оставалось ничего другого, как попрощаться со старушкой. Но если сама Тамара Николаевна не оправдала его надежд, покидать «Вишенку» Саша все равно не торопился. Он хотел понять, чем таким пичкают тут старичков и старушек, что они выглядят такими бодрыми и носятся взад-вперед, словно заведенные электровеники. И был еще второй момент, который тоже интересовал Сашу. Кого же с такой завидной регулярностью навещал Виктор, приезжая в «Вишенку»?
– Конечно, возможно, у Виктора роман с очаровательной заведующей. Тогда понятно, чего она так смутилась, когда я заговорил про Виктора.
В принципе, оба этих момента никак Сашу и его расследование не касались, и он мог бы закрыть на них глаза, но вот только почему-то не мог так поступить.
