– Зря ты так об Эдике. Он хороший парень. Правда, немного своеобразный, похожий на большого ребенка. Мы знакомы с детства, учились в одном классе и на бальные танцы ходили в одну группу. Он меня до дома почти каждый день провожал. Мои родители были от него без ума.
– Еще бы, будущий зять сын миллионера, – съязвил Алексей.
Ульяна отвернулась, с упреком сказала:
– Что ты за человек. Постоянно видишь в людях плохое, все и всех критикуешь. Считаю, что быть критиком самая удобная позиция. Не создавая ничего и охаивая других, можно стяжать себе славу храбреца и правдолюбца. Английский писатель Сирил Гарбетт сказал, что критиковать может любой дурак, и многие из них этим занимаются.
– Это что же, получается я дурак? Я бы этому Гарбетту за такие слова так врезал…
– Думаю, у тебя это не получится, поскольку Сирил Гарбетт почил в бозе в 1955 году.
– Чего сделал? В какой бозе?
– Иными словами умер.
– Ясно. Короче ласты отбросил.
– Опять ты… Я ведь с тобой по-хорошему.
– Извини, сорвалось. Говори дальше, – извинительным тоном произнес Колесников.
После минутной паузы Волкогонова заговорила снова:
– Когда окончили школу, отец хотел отправить его учиться в Лондон, но он отказался и сказал, что будет всего добиваться в жизни сам.
«Не отказываясь при этом от всевозможных благ, предоставленных богатым родителем», – подумал Колесников, но мысли предпочел не озвучивать, чтобы не перебивать Ульяну, а она продолжала:
– Отец Эдика настаивать не стал, и мы вместе поступили в наше заведение.
Алексей ухмыльнулся.
– Зачем отцу настаивать? Он знает, что какое бы образование он не получил, все его дела и накопления перейдут к любимому единственному наследничку.
– Напрасно ты так. Его мама погибла во время покушения на их семью. Поэтому старший Солодовников любит сына больше всех на свете и потакает ему во всем, лишь бы ему было хорошо.
– Оно и заметно. И все же думаю, что учиться в Лондон он не поехал не из-за своих принципов, а из-за тебя. Или я не прав?
Ульяна опустила голову.
– Наверное, прав. Он влюблен в меня с самого детства, но для меня он лишь друг…
– Друг или …
Договорить Колесникову помешали отдаленные голоса и шаги. Ульяна повернула голову в сторону, откуда они раздавались, и увидела блуждающий свет фонарей.
– Кажется, возвращаются.
Алексей расширил глаза и притворным озабоченно-испуганным тоном произнес:
– Вдруг это коварные гномы? Они похитят тебя, усыпят и расколдовать красавицу Ульяну, посредством поцелуя в губы, сможет прекрасный принц по имени Алексей.
Ульяна обернулась к Колесникову, с иронией в голосе сказала:
– Думаю, что помощь прекрасного принца красавице не понадобиться, потому что те, кто к нам приближаются, совсем не похожи на гномов.
В подтверждение ее слов, луч одного из фонарей метнулся в их сторону, знакомый голос проводника Александра Геннадьевича спросил:
– Как вы тут? Живы, здоровы?
– Все нормально, – ответил Колесников.
– Раз нормально, продолжим наше возвращение на стоянку.
Увлекательная, но утомительная экскурсия по пещерам сказалась на состоянии и настроении членов группы. После ужина, приготовленного Кристиной, разговаривали недолго. Вскоре все легли спать. Заснуть не удалось одному Алексею Колесникову. Он пытался думать о Волкогоновой, представлял эротические сцены с ее участием, но гневная зловещая фраза: «Да и бросать камнем в приведения, как говорят, плохая примета», – произнесенная их экскурсоводом Александром Геннадьевичем, почему-то со вчерашнего дня не давала ему покоя. Неожиданно он услышал тихий звук и плеск воды. Колесников открыл глаза, повернул голову и стал всматриваться в черную, скупо освещенную светодиодной лампой гладь озерной воды. На миг ему показалось, что он увидел над водой человеческую голову, но в следующий миг она исчезла.
«Почудилось? Может быть, это доисторическое водное существо или пузыри газа из глубин Живого озера? Может быть, это люди-амфибии, о которых упоминал экскурсовод? Скорее всего, нервы. Надо спать. Все нормально», – постарался себя успокоить Алексей и сомкнул веки. В следующую минуту звук повторился вновь. Алексей снова открыл глаза. В свете лампы он заметил темно-серый силуэт человека, он скользил вдоль стены в направлении выхода из пещеры. Колесников решил, что должен непременно разгадать тайну Красной шаманки и завоевать большее внимание Волкогоновой. Он резко вскочил, силуэт метнулся в темноту. Колесников, опрокидывая стоящую на плоском камне лампу, рванулся за силуэтом. Лампа упала, пещера погрузилась в темноту. Звон стекла разбудил членов группы. Недоуменные вопросы, возгласы, мелькание включенных налобных фонариков наполнили зал Озерной пещеры. Первым в данной ситуации сориентировался Станислав. Обладая чутким сном, он открыл глаза раньше других и успел заметить в свете падающей лампы Алексея, который явно устремился в сторону выхода. Движения Станислава были резкими, уверенными и стремительными. Он надел каску, включил фонарь, вскочил на ноги, скомандовал:
– Кристина! За мной!
Девушка по-военному четко повторила действия Станислава и поспешила выполнить команду.
