– Значит так. Разрешите представиться, я старший оперуполномоченный уголовного розыска, старший лейтенант полиции Терещенко Станислав Евгеньевич. Смею вас уведомить, господа, что с этой минуты вы будете выполнять все мои требования, так как являетесь подозреваемыми в убийстве одного из членов экскурсионно-туристической группы, а возможно, и гибели сотрудника полиции Кристины Каратаевой. Требования мои будут таковы. Во-первых, ничего не трогать, к трупам не прикасаться. Во-вторых, сейчас мы пройдем на место стоянки в Озерной пещере, где вы будете оставаться у меня на виду, до того момента, пока нас не освободят. Позже, по прибытии следственной группы, вас допросят. Покидать место стоянки без моего разрешения запрещаю. Теперь прошу следовать впереди меня в указанном порядке. Первым к стоянке идет Ульяна, за ней Эдуард, следом Василий, потом наш уважаемый экскурсовод. Я иду замыкающим. Попрошу не делать резких движений. Шаг вправо, шаг влево – попытка к бегству, стреляю без предупреждения.
Однако к месту стоянки пошли не сразу. Сначала Станислав Терещенко при содействии проводника повел группу к телу Кристины. Лучи налобных фонарей осветили бездыханное тело девушки. Было странно видеть, что красивая, жизнерадостная Кристина мертва. Ее покалеченное стройное тело было густо присыпано мелкими камушками, черные миндалевидные неподвижные глаза открыты. Станислав наклонился, опустил девушке веки, обернулся к экскурсоводу:
– Где пистолет? У нее был пистолет! Надо его найти.
Недолгие поиски, под наблюдением Станислава дали результат. Пистолет был вскоре найден проводником рядом с телом девушки и отдан в руки оперуполномоченного Терещенко. Когда они оказались на стоянке у Живого озера Станислав потребовал:
– Прошу сдать имеющееся у вас холодное и огнестрельное оружие, предоставить рюкзаки и личные вещи к осмотру.
Проводник возмутился:
– Это что, обыск? У вас что, есть санкция прокурора? По какому праву?!
– По праву представителя закона, с целью обеспечения безопасности сотрудника полиции и предотвращения возможного убийства, уважаемый Александр Геннадьевич Добровольский.
Экскурсовод нервно ухмыльнулся, пристально посмотрел на Станислава:
– Узнали?
– Узнал, несмотря на бороду и морщины на вашем лице, прибавленные минувшими годами. У меня, знаете ли, хорошая профессиональная память.
– Я вас тоже узнал. Это вы приезжали на место происшествия с коллегами и первым допрашивали меня. Я ведь тогда говорил, что не виноват, что трое молодых подонков первыми напали на меня. Если бы я в молодые годы не занимался вольной борьбой, и мне не удалось бы перехватить вооруженную ножом руку нападавшего хулигана, то вместо его товарища, напоровшегося на нож, был бы убит я. Вы мне не поверили.
– Холодное оружие было в вашей руке и на нем были обнаружены ваши отпечатки…
– Я пытался до вас донести, что меня отключили ударом по голове, когда я склонился над тяжелораненым, чтобы оказать помощь, а затем вложили нож в руку и вызвали полицию.
– Прошу извинить, уважаемый гражданин Добровольский но я, в силу профессиональной деятельности, склонен доверять фактам. Улики были против вас. К тому же, в вашей крови был обнаружен алкоголь. Ваши товарищи по работе признались, что незадолго до происшествия вы праздновали день рождения одного из ваших коллег. Опять же, если мне не изменяет память, были свидетели происшедшего.
Проводник иронично хмыкнул.
– Были, два бомжа, которых подкупил папаша одного из этих подонков, кстати, депутат областной думы. Или не так?
– Об этом мне ничего не известно. Судебное расследование оперирует фактами, его результаты вам известны.
– Еще, такие как вы, оборотни в пагонах, оперируете человеческими судьбами! Из-за вас я провел часть своей жизни на зоне, подорвал здоровье, потерял семью и работу! Лишь здесь я обрел женщину, которая меня по-настоящему любит и понимает, а также спокойствие души, но вы явились и сюда. Явились, чтобы разрушить это спокойствие! Вы разрушитель человеческих судеб!
Станислав раздраженно уставился на Добровольского. В словах проводника была правда, и некоторые угрызения совести по этому поводу Терещенко все же испытывал. Ведь тогда он смалодушничал, но были указания сверху, а ему, ой как не хотелось портить себе карьеру. Это была не последняя его сделка с совестью, позже был подброс наркотиков невиновному человеку и принуждение бывшего заключенного взять вину на себя.
