Я отстранилась, делая шаг назад. Ветер снова заиграл с моими волосами, и мне показалось, что он шепчет мне то, что отец не успел сказать.
Я развернулась и направилась к дому. Солнце почти скрылось за горизонтом, оставив на небе лишь багряный след заката. Идя по тропинке, окутанной высокими деревьями, я чувствовала, как внутри меня разгорается огонь решимости. Этот огонь был сильнее страха, сильнее сомнений. Я должна была доказать себе и всему миру, что достойна своей силы.
В воздухе витал аромат прелой листвы и влажной земли. С каждым шагом я чувствовала, как внутри меня разгорается огонь решимости. Этот огонь был сильнее страха, сильнее сомнений. Он горел ярким пламенем, заставляя моё сердце биться быстрее, а мысли — яснее. Я шла, глядя прямо перед собой, и не замечала, как небо меняет свои оттенки, переходя от ярко-оранжевого к нежно-розовому.
В доме меня ждала Алиеса. Её собранный чемодан стоял у двери. Она была одета в тёмно-синее платье, аккуратно причёсана, а на лице играла лёгкая улыбка, за которой скрывалась тревога.
— Всё уже готово, — взволнованно спросила я, пытаясь придать своему голосу уверенность.
— Да, я жду, чтобы проводить тебя к карете Селестина.
— Надеюсь, ты не сердишься на отца. Ведь у него дела.
— Нет, Алиеса, спасибо, что можешь меня поддержать и проводить до кареты, — я подошла к ней ближе, чувствуя, как внутри поднимается волна грусти.
Мы вошли в холл, освещённый мягким тёплым светом свечей. Алиеса распахнула передо мной дверь, и я, слегка поклонившись, пропустила её вперёд. Вечер уже окутывал улицу таинственной дымкой.
У ворот действительно ждала карета, её чёрные лакированные бока тускло поблескивали в лунном свете. Кучер в ливрее, украшенной фамильным гербом, держал дверцу открытой. Я села, поправляя складки платья. Сиденье оказалось не слишком удобным, но я постаралась не обращать на это внимания.
Взметнулся хлыст кучера, и лошади тронулись. Я выглянула в окно и увидела Алиесу, стоящую у ворот. Её лицо было омрачено грустью, и сердце моё сжалось от боли. Мне отчаянно захотелось обернуться, позвать её, но я понимала – это бессмысленно. Я уезжала, возможно, навсегда.
В карете царила тишина, нарушаемая лишь мерным стуком колёс. За окном мелькали деревья, дома, фонари. Я пыталась сосредоточиться на чём-то другом, чтобы не думать о том, что оставляю позади. Но мысли о доме, об Алиесе, о папе не давали покоя.
Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но в голове эхом звучали слова Алиесы: "Надеюсь, ты не сердишься на отца. Ведь у него дела." Эти слова лишь усиливали тяжесть на душе. Я знала, что отец не хотел меня отпускать, но его долг был превыше всего. И я понимала, что должна смириться.
Оглянувшись на дом, который теперь казался таким далёким, я почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Но я знала, что должна идти вперёд, несмотря ни на что.
Два дня пути до академии магии тянулись бесконечно. Бессонница мучила меня всю дорогу, я лишь клевала носом. Наконец, я услышала властный крик кучера, приказывающего лошадям остановиться. Выглянув в окно, я увидела, что карета стоит перед серебристыми воротами. За ними простирался дивный сад с петляющими тропинками, манящими вглубь. Сама академия возвышалась, величественная и неприступная.
Когда я, наконец, выбралась из кареты, меня встретил Ректор Эрдан. Его суровое лицо и проницательные глаза, казалось, сканировали меня насквозь. Он стоял у ворот, скрестив руки на груди, и его выражение не предвещало ничего хорошего.
— Добро пожаловать в Академию магии, молодая леди, — произнес он голосом, холодным, как отполированная сталь. Я попыталась сдержать дрожь и изобразить уверенность, но мой взгляд невольно зацепился за чемодан, небрежно оставленный другой студенткой.
В следующее мгновение я споткнулась. Время словно растянулось в бесконечность, пока я летела вперед, неумолимо приближаясь к Ректору. Затаив дыхание, я врезалась прямо в него. Мир замер на долю секунды.
Смущенно вскочив на ноги, я почувствовала, как жар стыда заливает мои щеки. Кудрявые волосы растрепались, придавая мне, несомненно, комичный вид. Я попыталась извиниться, но, словно заколдованная, снова потеряла равновесие и на этот раз столкнулась с Ректором лбами.
Я ошеломленно смотрела на него, с трудом подавляя невольную улыбку, хотя ситуация была далека от забавной.
— Что это за неуклюжие маневры? — прозвучал ледяной голос Эрдана, и его взгляд, казалось, прожигал меня насквозь. Стыд вспыхнул с новой силой.
— Простите, Ректор, это чистая случайность! Я просто… хотела произвести хорошее первое впечатление, — выпалила я, пытаясь сгладить неловкость.
Эрдан сохранял свое непроницаемое выражение, но в глубине его глаз мелькнуло что-то неуловимое. Удивление? Раздражение?
— Что ж, пусть это послужит напоминанием о необходимости внимательности и осторожности. Академия не терпит легкомыслиности, — строго произнес он, прежде чем отдать распоряжение поднести мои вещи.