Легкомыслие не завело меня столь далеко, чтобы начать обсуждать вслух возможные альтернативы (и слава богу). Я просто ответила:
– Учитывая, что я не сделала ничего недостойного, меня совершенно не волнует, что могут сказать люди. Выйдя замуж, я буду делать в точности то же самое, что до замужества – продолжать исследования. Только теперь Сухайл сможет помогать мне всегда и во всем.
Наглой самоуверенностью можно преодолеть кое-какие препятствия, однако ж отнюдь не все. Еще до наступления ночи мне пришлось взять обратно все, сказанное Пенситу относительно моей спальни.
Сухайл прибыл в Дом Драконов вскоре после заката. Вид его был мрачен и решителен.
– Я надеялся, все пройдет лучше, – негромко признался он.
Сердце мое забилось быстрее.
– Что случилось?
– Ну, от семьи меня не отлучили. По крайней мере пока. Посмотрим, что скажет Хусам завтра утром. Но в доме меня видеть не желают.
Я вспомнила, как сама была отвергнута родными, против их воли погнавшись за собственной мечтой. Сердце отозвалось знакомой щемящей болью. Ничто на свете не могло бы заставить меня пожалеть о нашем с Сухайлом поступке… однако последствия, которые он навлек на Сухайла – дело совсем другое.
– Мне очень жаль, – сказала я, прекрасно понимая, насколько этого мало.
Сухайл покачал головой.
– Не стоит ни о чем сожалеть. Я знал, чем рискую, и с радостью пошел на этот риск. Но, между тем… пожалуй, на двоих места здесь маловато?
– Конечно, – не раздумывая, ответила я. – Возможно, кровати побольше до завтра не найти, но на одну ночь…
Сухайл остановил меня, положив руку мне на плечо. Пожалуй, столь незначительное прикосновение никак не могло много значить, и все же…
– На эту ночь, – сказал он, – мы подыщем место в городе. Я охотно разделю с тобой твою работу, любимая… но кое-чего делить с твоей работой не согласен. Например, этой ночи.
Главная героиня, объявляющая, что с милым рай и в шалаше – избитый сюжетный ход множества романтических повествований. Я к столь драматическим высказываниям не склонна, однако сейчас, вспоминая былое, думаю: не так уж оно далеко от истины.
Поскольку в доме брата Сухайла упорно не желали видеть, мы так и прожили в Дар аль-Таннанине до самого моего отъезда из Куррата. Я перенесла вещи в более просторную комнату (по счастливой случайности расположенную на еще большем удалении от казарм, где спали остальные), и мы задумали обставить ее с комфортом, но, думаю, немногие из читателей удивятся, узнав, что дальше замыслов дело так и не пошло. До моего возвращения в Ширландию жилище наше оставалось обставленным как попало.
Да и велика ли нужда во всей этой меблировке? У меня был Сухайл, и Том, и драконы. Тащить с собой в пустыню Джейка я не собиралась ни под каким видом, как бы он ни умолял, но я написала сыну, что он может пропустить осенние занятия в Сантли и приехать к нам, в Ахию, на это время. Даже если моя командировка к осени завершится, встречу с новоявленным отчимом и знакомство с его родной страной Джейк вполне заслужил.
Большая часть хлама в нашем новом жилище принадлежала Сухайлу, перевезшему из дома брата в Дар аль-Таннанин всю свою библиотеку.
– Половину книг приходилось прятать под кроватью, – признался он, сковыривая крышку с первого ящика. – Как же прекрасно снова почувствовать себя взрослым!
Одолжив у него ломик, я вскрыла еще один ящик. По-моему, быстро распаковать ящик с книгами просто невозможно – по крайней мере, в том случае, когда книги принадлежат не вам: я тут же принялась просматривать их одну за другой. Конечно, три четверти названий я прочесть не могла, так как три четверти книг были на ахиатском или иных неизвестных мне языках, но это меня не остановило. Наконец, достав со дна увесистый том в зеленом переплете, я увидела нечто знакомое.
– Это ведь нгару? – спросила я, указав на символы на обложке.
Вы можете счесть это странным, но я совершенно забыла об отданном Сухайлу оттиске надписей на Камне с Великого Порога. С тех пор нам редко случалось видеться, а при нечастых встречах мы были слишком заняты другими хлопотами (наподобие Маазира и йеланского отравителя), либо были вынуждены делать вид, будто почти не знакомы. Нет, о Камне с Великого Порога я вспоминала не раз, но не в такие моменты, когда могла бы спросить Сухайла, как продвигается перевод.
Как выяснилось, перевод почти не стронулся с места.
– Это и есть одна из книг, которую приходилось прятать под кроватью, – пояснил Сухайл. – Что очень и очень жаль: чтобы заполучить ее, пришлось продать Абдул-Алиму ибн Нугману душу. Да, это словарь и грамматика нгару.
Приняв у меня книгу, он озорно улыбнулся.
