Помещение не больше ста квадратных футов. А то и меньше восьмидесяти. Железная койка, как из лечебницы. Точно из лечебницы. Кори осветил маркировку и номер на изголовье. Какой-то металлолом, связка арматуры, ряд канистр, несгораемый шкаф, фордовский двигатель, железный стул и керосиновая лампа. Такую Кори видел в музеях и фильмах. Нашарив зажигалку в кармане, ему удалось ее зажечь.
Фонарь не шел ни в какое сравнение с этим светом. В доме был еще стол, множество ящиков и коробок, и что Кори порадовало, так это порядок. Человек, живший здесь был очень аккуратным. На столе не было ничего. Ни бумаг, ни карандашей, ни мусора. Стеклянная пепельница из Сытого Била с одним окурком и все. Над столом висела карта города, со странной разметкой и пометками автора. Стул возле стола с кожаными ремнями, старая кепка с резиновой полоской и электродами. от него тянулись провода к двигателю. Двигатель запускался с самодельной педали и питал еще один яркий светильник. Если бы не пыль, плесень и древесные грибы на подпорках, можно было подумать, что здесь недавно сделали хорошую уборку.
Сделав несколько фотографий, Кори проверил связь. Ничего. Лоусон вздохнул и включил диктофон.
– Десятое августа две тысячи девятнадцатого года. Девять часов. Я нашел странное убежище.
Диктофон Кори понравился. Так он не чувствовал себя невротиком или городским сумасшедшим, болтающим с самим собой или кошками.
Кори открывал ящики по очереди. В одном стопка тетрадей и рисунков. В другом провода, моток кабеля, шурупы, гвозди, паяльник, гравер, штангенциркуль, линейки и другие инструменты, о предназначении которых Кори мог только догадываться. В третьем моток лески, скотч, канцелярия. Кори хотелось все и сразу. Прочитать те тетради, открыть все коробки и ящики. В несгораемом шкафу хранилось немного одежды. Мужской. Скорее подростковой. Изношенные до дыр кеды, футболки, носки, куртка с парой сотен баксов в кармане. В одной из коробок хранились разобранные бытовые приборы и механизмы, применения которым Кори не мог найти. Он стал ругать себя за то, что как другие парни не разбирается в двигателях, мощностях, оборотах и прочих нюансах физики и механики. Проведи он хоть один день в гараже деда, а не за изучением анатомии и физиологии, он бы мог узнать больше о жильце этого подземелья. На холодный стул садиться не хотелось. Кори завалился на чужую койку.
– «Нашел подобие дневников. Много страниц вырвано. Подчерк крупный, скорее всего мужской и скорее всего левши.»
На первых страницах были зарисовки гуманоидных чудовищ. С головами животных, в виде скелетов. С рогами, крыльями, клыками. По одним изображением Кори вынес диагноз: маниакально депрессивный психоз. Здоровый человек не нарисовал бы такое.
В других тетрадях тоже самое. В основном жуткие рисунки, схемы и чертежи с подписями на немецком. Весь текст был стенографией или шифровкой и Кори совершенно не мог понять, о чем идет речь.
В одной из тетрадей ему все же удалось найти разборчивый английский язык. «Ловушка Бамбу». Под этим заголовком, были подробные зарисовки ловушки, в которую едва не попал Кори. С расчетами веса и скорости падения шипованного бревна. Нагрузки на дерево и спусковой механизм. Это был не просто набросок. Это была инструкция к изготовлению, причем профессиональная. На других страницах – другие ловушки, Пуджи, Куб. В основном вьетнамские ловушки, но попадались и немецкие. Видимо для крупной добычи – автомобилей. Внизу каждой страницы отметки широты и долготы. Место, где капкан установлен.
Так же был чертеж по изготовлению аппарата для электросудорожной терапии. Он тоже был на английском, с указанием мощности и списком испытуемых. Прежде чем добиться положительного результата, автор поджарил на нем четыре человека. «Уолли ~ 200/220/2, Сэм ~1000/70/1, Мия ~ 500/400/5, Лина ~ 1600/160/0,50. После долгого подбора сочетания времени воздействия, силы и напряжения, инструмент был доведен до ума. Последним испытуемым с положительной динамикой стал некий Честер, что было странно для Кори, который никогда не верил в эффективность электросудорожной терапии. Она ушла из практики еще в две тысячи пятом. Но судя по записям, она практиковалась в Отектвуде.
Еще была целая подшивка карт. Новых и старых. Старые датировались прошлым столетием. Прилагались сравнительные анализы. Схема канализаций и шахт.
Человек писавший это болен и очень сильно. Подобные рисунки Кори видел в школе, в примерах художеств больных депрессией, маниями, аффективными расстройствами и расстройствами аутического спектра. Тем не менее, человек писавший это, обладал отличными знаниями в области физики, математики и химии. На ум приходил Крашер, но тот, как назло был правшой. К тому же, Кори считал, что Чарльз не способен на такую педантичность.
В одной из тетрадей была печатная статья. Вырезка из газеты.
