«Отектвуд, не просто шахтерский городок с населением в тридцать тысяч человек. Отектвуд, как и весь штат, имеет долгую и насыщенную историю. Основанное в тысяча семьсот семьдесят пятом году Джоном Скоттом, поселение добытчиков угля, зарекомендовало себя «странным и таинственным», как писали Джефферсон и Дикинсон. На протяжении трехсот лет, город преследуют пожары, природные катаклизмы и техногенные аварии. Невольно, но задумываешься о странных совпадениях. Таких как авария тысяча девятьсот одиннадцатого года и две тысячи одиннадцатого года. Апрель. Больше сотни погибших, мало ответов. Проклятие, или тщательно сокрытое преступление? Связанно ли оно с прошлым Отектвуда? С одной из старейших резервация индейцев. Или оно связано с коррупцией? Комментарии генерального директора угольной промышленности Джерри Боинго дадут нам ответы.»
Дальше статья была ровно оторвана по линейке.
– Автор, обладатель высокого интеллекта и ряда психических расстройств. Точен, последователен.
Больше Кори добавить было нечего. Из интересной головоломки, заметки превращались в пугающую находку. Наподобие полусгнившей стопы доктора Апекса. Это все было реальным. Это не рассказы Кинга или Лавкрафта, и не байки из склепа, взятые в видео прокате. Это настоящие доказательства происходящих в городе ужасов. Что еще содержат зашифрованные записи? Имена погибших?
Кори запихал все дневники в рюкзак, оставив в руках лишь одну карту с заломами. На ней было отмечен этот дом, и путь в город, красной линией. В обход всех опасностей. Каждая западня была отмечена точкой и цифрой. А цифры были в сносках на полях одной из тетрадей. Все же автор, как и Лоусон, как и любой человек – зауряден, и не помнит, где именно в этом лесу ждать подвоха. Даже расписал все направления в милях и шагах. Оставалось только перешагнуть через страх и выйти наружу. В темноту. В дикий лес, полный опасностей.
Заглушив двигатель, Кори поднялся наружу. Шел мелкий дождь и его окружала кромешная тьма, в которой не видно даже собственных рук перед лицом. Включать фонарь Кори не стал, дабы не осветить им корягу или пень, похожий на одного из нарисованных монстров. Он решил следовать карте и считать шаги. Прямо от выдоха налево – пятьдесят, затем прямо, не сворачивая сто семьдесят. Затем двадцать направо и снова прямо, пока не упрешься в знак «Не будь свиньей – убери мусор за собой.» Кори уже видел его из машины, так еще изображена фигура в деловом костюме с головой поросенка. Лоусон терпеть не мог социальные рекламы. Дети в сигаретном дыму, пьяные водители с годами жизни под лицом, красные надписи о ВИЧ инфекции и Иисусе, который ненавидит наркоманов. Кори считал их бесполезными, и более того, провоцирующими обострения депрессий, маний, истерий, психозов, параноидальных состояний и фобий. А также оказывает негативное влияние и снижает выработку некоторых гормонов у здоровых людей, например: серотонина, мелатонина, инсулина и даже эстрогена у женщин.
Сохранять спокойствие в полной темноте может только человек, начисто лишенный всякого воображения и чувства страха. Каждый шорох, щелчок коры, совиный крик рисовал в голове самые страшные картины. Боялись ли ходить по лесу люди, когда у них не было телевизоров, книг, триллеров, новостей и безопасности жизнедеятельности? Чувствовали они себя самыми ничтожными существами на этой планете? Кори старался не думать об этом. Он просто шел, громко считая шаги. В конце концов, если боятся, то боятся до конца. Боятся отравиться кукурузой из Валмарта, боятся быть застреленным во время облавы на какую-нибудь банду, боятся быть сбитым на углу мэдисон и семьдесят девятой.
***
Грязь от талого снега лежала в сенях. Лукас стоял в дверях и смотрел на дорогу. Силуэт Дороти, с ведром вскоре показался на горизонте.
– Где ты была? – Лукас еле сдерживал крик. Ему хотелось швырять шубы с крючков и бить посуду. Кулаки горели, а мышцы сводило.
– Ходила по воду!
– Я вчера принес достаточно воды!
– У нас четверо детей. Они, знаешь ли, много пьют, в отличие от ваших индейцев и бочонок воды улетает за день, а то и больше.
Дороти врет ему. Лукас чувствовал это внутри себя.
– Пол грязный, – Лукас указал пальцем на лужицы талой грязи. – Кто-то приходил к нам?
– Да. Старик Остин искал тебя. Я сказала ему что ты на руднике, и он ушел.
Оттолкнув Дороти и расплескав воду, Лукас покинул дом. У деревянной площади толпился народ. Это странно, сегодня даже не ярморочный день и ноги невольно понесли Лукаса в ту сторону.
Расталкивая зевак локтями, Лукас пробрался ближе и увидел двоих висельников, болтающихся на деревянной балке. На улице было холодно и тела уже успели посинеть и покрыться белесым инеем. Чета Донован. Добрые и работящие люди. Что они такого сделали?
– Убийство – тяжкий грех! Библия говорит нам – ни убей! – вопил с трибуны священник. Лукас не мог понять, кого могли убить Донованы. Они ведь и мухи не обидят.
– Что случилось? – спросил Лукас у Марты, которая громче всех поддерживала отца визгом и свистом.
– Доновоны убили своих детей.
