Ближе к вечеру Бридан направился домой. Сильно подморозило, а небо было ясное, с россыпью белёсых звёзд. Стражи топтались у самого входа, размахивали руками и хлопали себя по бокам, чтобы согреться. Дознаватель отпустил их на ночь, велев вернуться к восьми утра, и, помедлив, вошёл в дом.
На душе у Бридана было муторно. Мэри-Джейн сидела в небольшой гостиной, служившей ещё и обеденной залой. Ярко горел камин, и тепло растеклось по комнате, ласкал кожу, расслаблял волю.
Мэджи вскинула голову, улыбнулась и словно потянулась к Данну всем телом, завораживая плавными изгибами линий. Так бы и укрыл её в объятиях, не подпуская зло. Он чувствовал, что встал на опасный путь, но Бридана уже вело по нему нечто большее, чем желание.
– Я нашла продукты и приготовила ужин, – изящно поднявшись с диванчика у камина, певуче проговорила Мэджи.
Глаза девушки блестели. Бридан немедленно утонул в их глубокой синеве, замер, наблюдая, как приоткрываются пухлые алые губы, а на щеках вспыхивает румянец. Стало трудно дышать, казалось, что только Мэри-Джейн способна дать ему недостающего воздуха, только её прикосновения и поцелуи вернут Данна к полноценной жизни.
– Благодарю за заботу. – Он склонил голову, стараясь смотреть куда угодно, только не на прекрасную Мэджи. – Не стоило так себя утруждать…
Уголки губ Мэри-Джейн дрогнули и печально опустились. Он расстроил её.
– Но мне очень приятно. Спасибо, – поспешил исправить оплошность Бридан. – Вы поели?
– Да-да! Я разогрею для вас. – Она сорвалась с места, и через некоторое время Бридан уже сидел за столом.
К его спокойствию, Мэри-Джейн засмущалась и ушла в комнату, в которую её поселил дознаватель. Он подозревал, что не смог бы проглотить и куска, останься Мэджи рядом, пусть у него и появились новые вопросы к единственной выжившей после ритуала сектантке. Была ли она членом культа в полной мере? Дознаватель считал, что нет.
Чуть позже Бридан приготовился ко сну и забрался в постель. Сон не шёл. Данн чутко прислушивался к звукам в доме. Тот привычно поскрипывал деревянными перекрытиями, за окнами свистел ветер и бил в стёкла острыми иголочками снега. Становилось холоднее.
Дознаватель начал проваливаться в бесчувственную черноту, когда в дверь его спальни тихонько поскреблись.
– Войдите! – приподнявшись, пригласил он, не сразу сообразив, кто ещё может находиться в доме.
Дверь отворилась. На пороге возник белый призрак красавицы Мэджи, облачённой в ночную рубашку. Лицо с тонкими чертами виделось в полутьме бледным пятном, взгляд казался глубоким и лихорадочным.
– Мне страшно, – прошептала она, переминаясь с ноги на ногу. – Простите… Я пойду…
Будто одумавшись, Мэджи отступила к дверям, но Бридан, выскочив из постели, успел перехватить её и усадил на кровать.
– Вы босиком! Холодно же! – Он укутал её в одеяло, сохранившее его собственное тепло.
Сам остался стоять, одетый только в кальсоны и нижнюю рубаху. Ситуация выходила двусмысленная, но сейчас Бридан меньше всего думал о приличиях.
– Мне не заснуть, – пожаловалась Мэри-Джейн. – Нужен кто-нибудь рядом. Живой.
Она втянула голову в плечи, вероятно, вспомнив отца и остальных сектантов, умерщвлённых в подземелье Синей ведьмой. Между Мэри-Джейн и Бриданом повило молчание.
«Неужели я в это верю?!» – глядя на ночную гостью, спрашивал себя ошарашенный дознаватель.
Он словно взывал к собственному разуму, пытался очнуться от наваждения.
«Ты уже видел подобное…» – отвечал внутренний голос.
– Вы дрожите.
Он сел рядом, обнял Мэри-Джейн, даже через толщу одеяла ощущая, как её трясёт, но и чувствуя жар молодого тела. Лучше бы ему не приближаться к ней, но Мэджи уже положила голову на плечо Бридана, доверчиво прижалась. Данн не смог бы оттолкнуть её.
– Не знаю, что со мной, – произнесла Мэджи, нашла в темноте руку дознавателя и сжала ладонь холодными пальцами. – Боюсь саму себя. Она…
– Ничего не случится, – пообещал Бридан. – Если она придёт, я справлюсь и не отдам тебя ей.
– Правда? – Мэджи немного развернулась и посмотрела в лицо дознавателя.
Не удержавшись, Бидан погладил её по щеке, коснулся подбородка. Губы Мэджи приоткрылись, обещая сладкую негу. Одеяло соскользнуло с плеч.
«Почему это снова происходит со мной?» – подумал Данн, словно наблюдая за собой со стороны.
Бридан заворожённо смотрел в синие, потемневшие от внутреннего жара, глаза Мэри-Джейн. Этот омут затягивал его, кружил в водовороте из чувств и неутолимой жажды, толкал на безрассудные поступки.
Мэджи забралась на колени Бридана, села к нему лицом, обхватив бёдра ногами, обвила шею. Он ощутил её всю: вздымающуюся грудь, прижатый к его торсу живот, самое сокровенное, отчего Данна тут же прошибло потом.
– Мне страшно, – прошептала Мэджи прямо ему в губы и будто вымаливала поцелуй. – Помоги мне. Я не хочу навредить тебе. Не хочу, чтобы она это сделала…
Подчиняясь невыносимому желанию, Бридан накрыл рот Мэри-Джейн своим, сдержал невольный грубоватый напор, поцеловал осторожно и нежно. Она ответила с жадной страстью, сводившей дознавателя с ума. Воды омута накрыли его с головой. Только губы Мэджи оказались холодны.