– Он у них постоянно убегает, и Марта потом по всей деревне его ищет, – недовольно заметила тетя Люда. – Причем эта зараза мелкая любит в чужих огородах ямки рыть!
По тому, как бывшая соседка смотрела на шпица, было понятно, что этот малыш явно вырыл в ее огороде ни одну яму.
– Ладно, мы тогда к ним пойдем. Спасибо за информацию. – Мне хотелось поскорее уйти от этой старой сплетницы.
– Вы поосторожней тут. – Тетя Люда воровато огляделась и, плотнее закутавшись в платок, будто на улице было прохладно, продолжила громким шёпотом: – Нынче в деревне небезопасно: сначала убийство произошло, а теперь в лесу злой дух появился.
– Злой дух? – переспросил удивленный Максим.
Я нахмурилась.
– Убийство?
Тетя Люда кивнула.
– Сергей, охотник, убил бабу Катю, за которой долгое время ухаживал.
Вот этому повороту я удивилась больше, чем появившемуся в лесу злому духу.
– Да быть такого не может! – воскликнула я. – Я дядю Сережу с детства знаю. Он хоть и охотник, но очень добрый и заботливый человек.
– Так мы все его хорошо знали, – развела руками тетя Люда. – Однако, видимо, не до конца! Задушил несчастную старушку подушкой. Доказательства неоспоримые, за ним даже наряд милиции приехал, – пожилая женщина воздела к небу указательный палец. – Только он от них сбежал. Теперь тут менты постоянно околачиваются, всех допрашивают и за всеми наблюдают. Особенно за домом Сергея.
– Ну и ну, – пробормотал Макс. Он тоже знал Сергея, пусть и не так хорошо, как я.
– А какой смысл ему было баб Катю убивать, раз она ему хотела не только землю с домом отдать, но и какие-то свои сбережения? – поинтересовалась я у тети Люды. Ее сплетням я не доверяла даже на пятьдесят процентов.
– Потому что не помирала долго – вот тебе и смысл! – фыркнула бывшая соседка.
– Больше вопросов не имею, – буркнула я, прекрасно понимая, что эта женщина уже уверовала в виновность Сергея и будет топить его до самого конца.
– А вот я имею. – Глеб шагнул ближе к тете Люде и спросил: – А что там про злого духа?
У женщины загорелись глаза – видимо, это была ее любимая тема.
– В последнее время из лесу раздаются странные звуки, – начала она рассказ голосом, которым вожатые рассказывают страшилки у костра. – Охотники несколько раз во мраке видели силуэт в белом саване, а еще алтарь в крови – явно жертвенник! Страшные дела у нас начали происходить. Уверена, это нас прокляла ведьма Глашка. Ее рук дело, как пить дать!
– Ведьма Глашка? – переспросил Глеб. – Не Тулупиха?
– Да ладно тебе, – махнула рукой бывшая соседка. – Тулупиха только и может что злобно смотреть и проклятия тебе в спину шептать безобидные. А вот Глашка – настоящая ведьма. Она мне давеча ячмень заговорила, так он мгновенно прошел!
– Ладно, мы поняли: по темноте не ходить, в лес нос не совать, – сделала вывод я, все еще желая уйти от соседки как можно скорее. – Спасибо за предостережение, мы пошли. До свидания!
– До свидания, до свидания, – закивала тетя Люда.
Я быстрым шагом направилась к своему бывшему дому, украдкой поглядывая, идут ли за мной ребята.
– Мне таксист такую же дичь наплел про этого духа, – заметил Глеб, поравнявшись со мной. – Видимо, они тут люто в него уверовали.
– Да берд это полный, – подал голос Снегов. – Раздули тут страшилку для детишек.
– Злой дух – бред, согласна. Эта история не стоит никакого внимания, – сказала я, уверенно шагая по родной дороге, поросшей подорожником и клевером. – А вот убийство…
– Говоришь так, будто хочешь его расследовать. – Глеб бросил на меня подозрительный взгляд.
– Почему бы и нет, – пожала я плечами. – Мне жалко Сергея и его семью. Я почему-то уверена, что его оболгали.
– Нэнси Дрю наша, – по-доброму усмехнулся Максим.
Пыльная дорога с полосой зелени посередине раздваивалась у деревенского магазина, который был уже закрыт. Ноги сами свернули направо, помня дорогу до дома, в котором я раньше жила с бабушкой и дедушкой каждое лето своего детства.
В траве приятно стрекотали кузнечики, а за спиной парни обменивались шуточками, Максим – глупыми, а Глеб – остроумными. Меня накрыло волной ностальгии, и казалось, что нам вовсе не по семнадцать лет, а максимум по двенадцать. Что между нами не было никаких размолвок, и что бабушка с дедушкой не продавали дом.
Однако реальность дала мне жестокую пощёчину…
Подойдя к родному месту, я замерла у калитки с приоткрытым ртом.
– Что они сделали с твоим домом? – ошарашенно произнес Максим.
Некогда белые стены дома теперь были зелеными и на них «красовались» кривые ромашки, от чьих лепестков вниз стекали подтеки краски. Беседка тоже была раскрашена подобным образом, а вместо клумб, где у бабушки были высажены сортовые лилии и розы, зияла большая квадратная яма.
– Хозяин – барин, конечно же, но не настолько же, – заметил Глеб, который тоже взирал на все это безобразие округлившимися от потрясения глазами.
– Все правильно: хозяин – барин, – сказала я, едва сдерживая слезы обиды.
– Но, Наташ… – возмущенно начал Максим, но я остановила его, качнув головой.