Этот вопрос вогнал меня в ступор. Даже показалось, что он мне послышался, но Райский внимательно смотрел на меня, ожидая ответа.
– Не знаю, – неуверенно протянула я. – Мы давно не общались.
– А раньше? – напирал на меня с вопросами Глеб. – Раньше я казался тебе милым?
– Наверное, – бросила я, отведя взгляд в сторону. – Это было давно, я уже не помню.
– А вот я все помню, – низким голосом произнес Глеб. – Помню, как ты любила гулять летом после грозы и дышать пропитанным озоном воздухом. Как ты одно время ела только эскимо, и твой нос постоянно был в шоколаде. Я помню все, что связано с тобой так хорошо, будто не было этих двух лет разлуки. Будто ты была со мной в Италии, просто более эфемерная, воздушная и молчаливая.
Я застыла на месте, пораженная его словами. Глеб смотрел на меня так, как не смотрел никогда: с нежностью, надеждой и… желанием?
– В тот день я хотел признаться тебе в своих чувствах, – прошептал Райский. – Но новость о переезде не позволила мне этого сделать.
– Очень жаль, – так же тих произнесла я, пристально глядя на Глеба. – Я бы очень хотела услышать от тебя признание…
– Ну услышала бы ты, и что? – печально усмехнулся Райский. – Я бы уехал, а ты осталась. Отношения на расстоянии? Я бы не стал тебя мучать этим.
– Вот именно, не стал бы, – фыркнула я. – Ты сам это решил, даже не зная, чего бы хотела я! Знаешь, я простила тебе то, что ты бросил нас с Максом. Ты хотел остаться с мамой, глупо винить тебя за этот выбор, но то, что ты решил поступить по-своему, меня злит, Глеб. Может быть, я не против отношений на расстоянии. Может быть, мы бы общались так часто, что надоели бы друг другу. Может быть, ты бы вернулся после своего совершеннолетия, и мы бы были вместе!
Райский открыл было рот, чтобы ответить, но, так и не найдя слов, снова его закрыл. Хмыкнул, закусил нижнюю губу.
Я смотрел на него и как никогда ощущала то, как меня к нему тянуло. Максим нравился мне, но так, как к Глебу, меня к нему никогда не тянуло. Недавно я задумалась о том, что мне, скорее всего, нравятся они оба, но это было не так. Повторюсь, Максим мне нравился, но в Глеба я была влюблена. И эта влюбленность никуда не ушла за два года разлуки.
И вот он стоит передо мной и признается в чувствах, которые я, увы, никак не могу принять. Потому что до ужаса боюсь, что он снова бросит меня с разбитым сердцем.
– Наташ, я… – начал было Глеб, но его перебил появившийся Игнат.
– Привет, солнце! – крикнул он, подходя к нам. – Прости, что так долго. Был серьезный разговор. С отцом.
Одет Игнат был стильно: темно-синий пиджак по фигуре, белая футболка, светлые джинсы и белые кроссовки. Он старательно уложил волосы и теперь казался намного взрослее своих лет.
Райский смерил Игната хмурым взглядом, но тот на него не обратил никакого внимания, будто Глеб был декорацией. Закинув руку мне на плечо, Игнат спросил:
– Идем?
Я бросила на Глеба короткий взгляд и, улыбнувшись Игнату, сказала:
– Идем!
Внутри бушевала лавина чувств, но я сдерживала ее как могла и широко улыбалась Игнату. Его рука на моем плече раздражала, но я не стряхивала ее, чтобы позлить Глеба. А он, я уверена, злился вовсю, сверля наши спины пристальным взглядом.
Все, Райский, поезд ушел! Надо было раньше признаваться мне в своих чувствах!
Дискотека проходила в специально отведенном для этого здании с отличной шумоизоляцией. Когда мы подходили к нему, не было слышно ни намека на музыку, однако войдя внутрь, я чуть не оглохла от громкого звука. Здесь была и стойка для диджея, и танцпол, и огромный диско-шар. Народу уже собралось много. Все смеялись, танцевали и громко разговаривали. За стойкой диджея стоял один из вожатых, кажется, Роман. Рядом, пристально следя за всеми, стоял мой брат. Однако, поймав на себе мой взгляд, Илья растянул губы в добродушной улыбке и помахал мне. Я тоже улыбнулась и помахала ему в ответ.
– Тебе принести какой-нибудь напиток? – крикнул мне на ухо Игнат.
– Колу! – крикнула я ему в ответ.
– Колу и кое-что еще для красавицы Наташи! – игриво подмигнул мне Игнат и скрылся в толпе.
Мне оставалось только со страхом гадать, что там за «кое-что еще» подготовил мне Игнат. Сюрпризов я не любила.
Позади послышался противный смех, похожий на конское ржание. Я повернулась и увидела Белову, повисшую на шее Максима. Запрокинув голову, она громко ржала. Затем, увидев меня, успокоилась и, тряхнув распушенными волосами, всем телом прижалась к Снегову и провела губами по его шее.
Скривившись, я отвернулась и принялась искать глазами Игната. Вот где он, когда так нужен? Перед глазами так и стояла Беловская рожа, которая была так близко к лицу Макса. Не то, чтобы я ревновала, просто мне было противно. И обидно, что меня променяли на нее.
Музыка вдруг резко прервалась, и диджей произнес в микрофон:
– А теперь песня для самой красивой девушки на танцполе! Наташа, лови привет от Игната!
И только я подумала, что хуже этого ничего не может быть, как раздалась песня «Натали» Григория Лепса.
– О, нет! – взвыла я.