Лидия рассмеялась. Она не знала, верить Дали или нет. Вдруг он все сочиняет? Наконец она решила, что эта история вполне может быть правдой, ведь Дали и в самом деле был безумен. Набравшись храбрости, она спросила его напрямик:
– Простите меня и не сердитесь, пожалуйста. Дело в том, что я никогда не встречала таких людей, как вы. Иногда вы говорите безумные вещи и ведете себя как сумасшедший, а иногда – совсем как обычный человек… Вы заранее решаете, как себя вести, или просто так выходит?
– Вполне естественный вопрос, – спокойно ответил Дали. – Я стараюсь мыслить как сумасшедший, хотя на самом деле я не безумен.
Лидия подумала и решила, что ответ Дали ей нравится.
– Меня ваши картины и изобретения радуют, – произнесла она, – хоть я и не все понимаю. Вы как будто играете, и от этого становится весело.
Дали кивнул.
– Искусство – очень серьезная вещь. Это тяжкий труд. Чтобы написать картину, требуются месяцы и месяцы. И главное тут – чтобы не пропало желание работать. Чтобы к живописи тянуло. Как к еде.
– К еде? – не поняла Лидия.
– Иногда я читаю лекцию об искусстве, – ответил Дали. – Лекция называется «Съедобная красота». Под конец к публике выходит женщина с омлетом на голове.
Лидия ничего не понимала, но название ей понравилось. «Съедобная красота»…
– Смотри, вон идет Гала! – воскликнул вдруг Дали. – Скорей прячься! Если она узнает, что ты помешала мне работать, то рассвирепеет!
Лидия забежала за невысокую скалу и присела на корточки. Из своего убежища она могла разглядеть Галу, которая шла по берегу.
– А я вам помешала? – спросила Лидия.
– Да, – отрезал Дали, но через секунду рассмеялся. – Правда, мне только этого и нужно. Иначе я сойду с ума, а я ведь и так чудаковат. Через несколько минут можешь выйти и сделать вид, будто только что меня увидела.
Ветер донес голос Галы:
– Как дела, милый? Как работается? Чудесная картина выходит, ее можно будет продать в Нью-Йорке и выручить кругленькую сумму!
– Да, неплохо получается, – согласился Дали. – Но на сегодня хватит, милая Гала.
Лидия встала и вышла из-за скалы.
– Это же Лидия! – воскликнул Дали. – Вот так сюрприз! Ты гуляешь?
Лидия не смогла сдержать улыбки. Дали совсем не умел притворяться: он кривлялся, как школьник, которому досталась роль в спектакле. Гала бросила недоверчивый взгляд на него, а потом на Лидию.
– Опять ты, – произнесла она наконец. – Ты ведь, кажется, поселилась у Лидии?
Дали насвистывал, изображая полное неведение.
– Наверное, она решила прогуляться и полюбоваться морем! – выпалил он, не успела Лидия и рот открыть.
Лидия покраснела. Ей стало очень неловко, но тут Дали рассмеялся. Он смеялся все громче и громче, пока Гала не буркнула:
– Что тут смешного?
– Я вдруг представил себе, что у каждого встречного на голове сидят совы, – выдохнул он наконец.
Тут Лидия тоже рассмеялась. Даже Гала растянула губы в улыбке.
– Сегодня точно устроим вечеринку, – объявил Дали, отдышавшись. – Стол накроем на берегу, раз ветер улегся. Приглашаю тебя, Лидия. Позовем также старшую Лидию и Родригеса, а может быть, и кого-нибудь еще.
Вечеринка удалась на славу. Старшая Лидия поджарила ягнятину и рыбу на открытом огне, остальные накрыли стол и расставили стулья прямо на берегу. Гала нарядилась в шляпу-туфлю, придуманную Дали, черную и очень элегантную. Носок прикрывал лоб, а каблук указывал вверх. Некоторые из друзей Дали, прибывшие из Барселоны, тоже остановились у старшей Лидии: писатель со своей женой и музыкант по имени Хоакин. Дали представил его как очень знаменитого гитариста. Потом пришли местные жители с хлебом и оплетенными лозой бутылями с вином. Те, кому не досталось места за столом, уселись на песке. Дали лучился счастьем, знакомя гостей друг с другом.
– Это Лидия, – сказал он. – Очень талантливая девочка. Она путешествует из картины в картину и из эпохи в эпоху, и вот настал черед посетить меня. Она настоящий сюрреалист – правда, Лидия?
Та смущенно кивнула, а про себя подумала, что еще позавчера не знала, что такое сюрреализм.
– А это Рамон, – Дали указал на усатого мужчину. – Он местный. Рамон – самый ленивый человек на свете. Как ты там говоришь, Родригес?
– Бывает, год идет к концу, – торжественно произнес усач, – а работать все неохота.
Гости рассмеялись и подняли тост за Родригеса. Когда солнце закатилось за горизонт, море окрасилось золотом, а скалы на фоне розового неба стали казаться вырезанными из черной бумаги. Лидия молчала и слушала гостей, которые болтали без умолку. Гала рассказывала о диване-рте, который спроектировал Дали: ярко-розовый диван в форме губ должны были изготовить в Нью-Йорке. Старшая Лидия обсуждала с Дали картину, на которой художник изобразил ее, но с большой квадратной дырой посередине. Почему так вышло, он объяснить не мог. Картина называлась «Отнятие от груди, питающей мебелью-кормом». Название старшей Лидии нравилось, но она не могла понять, какое отношение оно имеет к ней.
– Разве я ем мебель? – строго спросила она.
– Все мы едим мебель, – ответил Дали. – Посмотри на Лидию – правда ведь, она мечтает проглотить стул с подлокотниками?
