Лидия встала, чувствуя головокружение. Она не имела ни малейшего представления о том, как долго просидела за скалой. Ветер усилился, по морю гуляли волны. Солнца почти не было видно из-за густой дымки, но Лидия все же догадалась, что день клонится к вечеру. Дали стоял на прежнем месте и сосредоточенно работал. Он заметил Лидию, только когда та подошла к нему вплотную.
– Что-нибудь нарисовала? – спросил он. – Покажешь?
Лидия раскрыла блокнот. Лист был испещрен рисунками. Чтобы рассмотреть все детали, требовалась не одна минута. Варежка, торчащая из канализационной трубы; волосы, склеенные жвачкой; раненый кубик и плачущий мальчик; забытый мишка за дверью автомобиля; фрикаделька на языке; оторванная рука; ящик с красками и одинокая девочка рядом с детским хороводом; замочная скважина и мобильный телефон, из которого течет кровь; огромная волна, грозящая смыть все и всех.
Дали долго молча рассматривал рисунок. Кажется, ему совсем не нравится, подумала Лидия, заранее расстроившись.
– Ты сумела погрузиться в свою память, – произнес он наконец. – Там много всего. Хороший рисунок, Лидия. На не– го можно очень долго смотреть. Очень съедобный рисунок.
Лидия покраснела от радости. Если Дали говорит, что рисунок съедобен, то о высшей похвале и мечтать не стоит.
– Но в следующий раз тебе стоит ограничиться меньшим количеством предметов, тогда ты успеешь разработать образы. А это что такое? – Дали указал на мобильный телефон.
– Мобильный телефон, – ответила Лидия.
– Это твое изобретение? – радостно удивился Дали. – Я тоже все время изобретаю! Я изобрел накладные ногти из зеркал, туфли на пружинах и тропическое такси с растениями и цветной капустой внутри.
– Нет, это не мое изобретение, – покачала головой Лидия. – Мобильники есть у всех. То есть не сейчас, а… эх, ладно. Забудем об этом.
– Я ничего не забываю! – все так же радостно сообщил Дали. – Однако пора домой. Скоро вернется Гала.
– Она все еще злится из-за шляпы? – поинтересовалась Лидия.
– Пока еще ворчит… Но уже поняла, что ты ни в чем не виновата, а, наоборот, пыталась ее спасти.
– А можно кое-что спросить? Почему ваши картины подписаны «Дали и Гала»? Она ведь их не пишет?
– Гала и я – единое целое, – серьезно ответил Дали. – Без Галы я пропал бы.
Лидия промолчала, а про себя подумала, что любовь Дали к такой несимпатичной персоне, как Гала, – совершенно непостижимая вещь. Любовь – вообще странная вещь.
– На субботу запланирован сюрприз. Мы зайдем за тобой к старшей Лидии в одиннадцать часов.
Лидия хотела разузнать побольше, но Дали загадочно молчал. Они отправились домой. Теперь трамонтана дула в полную силу, обжигая лицо песчинками.
Ветер не утихал всю ночь. Старый дом старшей Лидии скрипел и стонал, как живой. Лидия проснулась среди ночи и кроме завываний ветра за окном услышала какой-то новый звук – жалобную мелодию, доносившуюся с чердака. Прислушиваясь к ней, Лидия сонно подумала, что так звучит орган. Но кто может играть на органе среди ночи?
Выйдя к завтраку, она не могла скрыть усталости.
– Ты плохо спала? – спросила старшая Лидия, заметив, что младшая трет глаза и зевает.
– Мне казалось, будто кто-то играет на органе.
Старшая Лидия кивнула.
– Так оно и было. На чердаке стоит старый орган. Мой муж иногда на нем играет.
– Как же так… – опешила Лидия. – Ведь ваш муж умер?
– Умер. Но иногда по ночам он поднимается со дна моря и играет на органе, который стоит на чердаке.
Лидия не знала, что сказать. Может быть, старшая Лидия и вправду ведьма? Или в Кадакесе все не от мира сего?
– Правда, случается это нечасто и обычно предвещает чудесные события. Когда он играл в прошлый раз, я пошла в церковь. И Мадонна заплакала. Мы все это видели. Мадонна над алтарем плакала настоящими слезами. Люди со всех окрестностей пришли посмотреть.
