Она очень любила ночью наблюдать за звёздами. Особенно – во время поездок в поезде. Весь вагон спит, и Соне он представляется огромным живым существом, очень большим и добрым. Она слушает сонное вразнобой сопение, а то и храп из какого-нибудь дальнего купе, садится у окна и заворожено смотрит.
Под стук колёс мимо проносятся леса, напоминающие тёмные плоские линейки с неровными волнистыми краями, тёплые огоньки окон деревенских домиков, тёмные скирды соломы, похожие издали на игрушечные холмики, причудливые фигуры огней больших городов.
Но интереснее всего – небо. Хорошо, когда оно чистое, без облаков, тёмное, глубокое, мерцающее и подмигивающее мириадами звёздных блёсток. Как радуется Соня, когда из небесной украшенной звёздами темноты вдруг покажется знакомое созвездие или вдруг ярко вспыхнет только что спокойно и холодно сиявшая в небе точка. Можно нафантазировать, как где-то за миллиарды километров от Земли в соседней Вселенной у окна сидит инопланетная девочка, и также как Соня смотрит в своё неземное небо, и думает на своём неземном языке о том же самом, о чём думает сейчас Соня Маус…
Соня замечталась. И вдруг до её слуха донёсся непонятный звук из коридора. Что-то тускло звякнуло раз, потом, ещё…
«Наверное, медсестра», – подумала Соня, кинулась было к кровати, но замерла.
Больничные двери были наполовину застеклёнными: снизу – пластик, сверху – стекло, толстое, с мутными рифлёными узорами, но всё же видно сквозь него было. То, что Соня увидела, заставило её остановиться. По коридору двигалась странная фигура. Роста – обычного, человеческого. Но ни у одной медсестры в отделении, ни у одного врача не было такого огромного горба. Странная фигура медленно двигалась, чем-то позвякивая, и бормотала под нос.
– Ох, ещё нужно уложить, чтобы не звенела, – вздыхало существо скрипучим голосом, и сколько Соня не прислушивалась, не могла определить, кому он принадлежит – женщине или мужчине.
Через мутное стекло было плохо видно, а любопытство росло. Соня тихонько подкралась к приоткрытой двери палаты, выглянула в щёлку, да так и застыла. То, что она приняла за горб, оказалось большим чёрным мешком за спиной сухонького человечка в длинном чёрном плаще. Сбоку его лицо походило на череп, обтянутый кожей… Или не обтянутый… Соня, забыв осторожность, высунула голову из-за двери, чтобы получше рассмотреть человечка. Его огромные глазницы казались пустыми, как у скелета, но моргали, как у обычных людей, и зубы прикрывались тонкими бледными (скелетного цвета, как выразилась Соня), губами. Но самым странным в облике этого живого скелета была корона, венчавшая голову поверх капюшона.
Скелет в чёрном балахоне, согнутый тяжёлой ношей, уже прошёл довольно далеко от двери, Соня во все глаза глядела ему в спину. Она больше не таилась, встала в дверях в полный рост, и вдруг… незнакомец оглянулся. Соня отпрянула в темноту палаты, но было поздно. Её заметили.
Незнакомец шагнул в её сторону. Соня спешно прикрыла дверь, оставив щель, и, укрываясь дверью как щитом, нерешительно спросила:
– Вы кто?
Скелет зыркнул по сторонам, сбросил мешок, в котором что-то снова звякнуло, выпрямился, (Соня с удивлением отметила, что незнакомец не так мал и сух, как ей показалось вначале, пожалуй, на голову выше её отца, в котором был метр восемьдесят с гаком) и стал возмущаться:
– Ну что за дети! – недовольно причитал он. – Каждый год одно и то же! Что вы не можете спать спокойно?
Он упёр руки в бока и уставился на Соню жуткими глазницами, ожидая ответа.
– Э-э-э… – оторопела девочка.
– Что «э-э-э»? – передразнил скелет. – Я жду объяснений. Почему. Вы. Каждый год. Не даёте. Мне. Нормально. Разложить. Подарки. И затем. Спокойно. Уйти?
– Подарки? – пришла в себя Соня. – Какие ещё подарки? Вы кто такой?
– Я то? – Скелет с силой махнул рукой, его кисть, вопреки Сониным ожиданиям, не отвалилась. – Э-эх! Нет смысла уже скрываться. Я – кощей по имени Кеша.
– Кощей!? – вскрикнула потрясённая Соня и тут же прикрыла рот руками, так вышло неожиданно звонко.
– Не ори! Да, я кощей.
– Э-э-э-а… – Соня смотрела во все глаза.
Да, сомневаться не приходилось, образ был убедительный, вполне себе кощейский. Врядли человек сможет раздобыть столь подвижную маску, и на грим не больно-то и похоже. Ещё издали актёрский грим может обмануть зрителя, но кощей стоял совсем рядом. И тусклая ночная лампочка, освещавшая коридор, была как раз над ним.
– Э-э-э-а… А что за подарки?
– От Деда Мороза… Я помогаю их разносить…
У Сони случился «взрыв мозга»: Кощей, который помогает Деду Морозу? Это что-то новенькое.
– Не верю, – нахмурилась Соня. – Почему он мне о Вас ничего не сказал. Ваша помощь настолько необычна, что ОН наверняка бы поделился таким секретом!
– Потому, что ты общалась с человеком, переодетым в Деда Мороза, – хмыкнул Кощей. – На праздниках сам он редко бывает, у него дел – по горло.
– Нет. Я знакома с настоящим Дедом Морозом и его внучками Снегурочкой и Веселинкой.
Глазницы Кощея, и без того круглые, стали ещё круглее и больше.
– Докажи, – недоверчиво сказал он.
