Соня оказалась в темноте, пошевелиться не получалось – щупальце крепко спеленало её. Она почувствовала, что поднимается вверх. Вдруг прямо перед ней сквозь темноту проступило что-то большое, белое. Огромное белое яйцо, словно его разрезали ножом, стало разъезжаться на две половины – вверх и вниз, показались белые острые зубы, Сониного лица коснулось смрадное дыхание и что-то мокрое, склизское проехалось по щеке. «Язык», – догадалась девочка. Тонкий красный, похожий на змею, по рассказам очевидцев. Соню затошнило, передёрнуло, она зажмурилась… и услышала глухой голос, как из бочки:
– А? Что с моими зубами? Что с ягыхом? Ои хахёхи – в глухом голосе чувствовалась паника, а речь становилась всё невнятнее.
Щупальце отдёрнуло Соню назад, она приоткрыла один глаз и увидела, как гигантские белые щётки натирают лицо Слендера. В следующую минуту она сообразила, что это вовсе не щётки, а смертельно бледные, такие же как голова, руки монстра шарят вокруг рта. «У него заледенели язык и зубы?» – догадалась Соня.
Тем временем, чем дальше щупальца относили от пасти Слендера Соню, тем меньше суеты было в движениях его белых рук.
– Почему я не могу тебя съесть? – наконец, угрожающе спросил он.
Соня попыталась пожать плечами. «Надо же, – тем временем думала деваочка, – он и разговаривать умеет. А раз ждёт от меня ответа, значит и слышит. Но как без ушей-то?»
Тем временем Слендер начал злиться.
– У-у-у-х. Как я хочу есть. Сейчас задам этому задохлику. Приволок мне девчонку, которую я съесть не могу!
Слендер круто развернулся и, не отпуская Соню, двинулся в темноту. Девочка стала оглядываться и потихоньку разобрала очертания колонн.
«Странное место, – думала она. – Не в стене же мы находимся, и явно уже не в больнице Хейгана. Похоже, на параллельное измерение. Это ясно. Где ещё может скрываться огромный монстр? Не в туалетной же кабинке, в самом деле. Ладно, с этим разобрались. А теперь, как объяснить то, что оберег защитил меня от зубов врага, заморозив ему рот!».
Чем дольше Соня размышляла, тем сильнее колотилось её сердце.
Заморозив! Такое возможно только в Сказочной стране или… или где-то очень близко от неё!
Слендер остановился. Размышления Сони прервались. Она услышала лязг железа, смогла разглядеть решётку, с так широко расставленными прутьями, что сквозь них легко можно было пролезть. И тут у неё захватило дух, как в скоростном лифте – Соню подкинули. Пролетев какое-то расстояние, девочка рухнула довольно удачно, на хворост, как она подумала вначале. Решётка захлопнулась.
Девочка подождала, пока Слендер, судя по звуку шагов, удалится на безопасное расстояние, рванулась к решётке, чтобы поспешить следом за ним, но споткнулась и, падая, наткнулась ногой на что-то острое.
– У-у-у-у-уху-ху, – сдавленно застонала она и протянула руку, чтобы узнать, на что напоролась. Пальцы коснулись чего-то твёрдого длинного, чуть изогнутого и острого. Это не хворост. Соня села, потянула это что-то на себя, послышался хруст, в руке остался обломок. Девочку пробил холодный пот, когда она поняла, что сидит на куче костей.
Сзади послышался шорох. «Крысы?» – в ужасе подумала Соня, представив себе голодную свору, после общения с которой от живого существа остаются только обглоданные кости. Соня до боли напрягла зрение, ей почудилось, будто в глубине камеры что-то маячило, слишком крупное для обычной крысы, но мелкое – для человека.
– Ты кто? – спросила Соня, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Ой, – сказал детский голосок, фигурка замерла.
– Ты кто? – строго повторила Соня.
– Вы… Вы м-мне? – робко спросила фигурка.
– А здесь есть ещё кто-нибудь?
– Нет.
– Тогда подойди ближе, если, конечно, ты – не кровожадный монстр, который обгладывает кости и убивает девочек, – мрачно пошутила Соня.
– Нет, я никого не убиваю и ничего не обгладываю, – просто ответил голосок.
В руках маленького гостя (или хозяина, а, может, пленника, такого же, как Соня) вспыхнул свет. Это зажёгся фонарик. Его луч скользнул по Сониному лицу.
– Ты – ещё одна его жертва, да? – спросил обладатель детского голоска.
– Да, если ты о Слендермене, – ответила, щурясь от света, девочка, безуспешно пытаясь рассмотреть собеседника. – И, если ты непротив, посвети на себя.
Ребёнок подошёл к Соне и протянул ей фонарик.
– А ты тоже его жертва? – спросила Соня и направила луч на ребёнка.
Её челюсть, что называется, отвисла. Перед ней стоял щупленький мальчик лет семи-восьми в заляпанной некогда белой блузке с чёрной бабочкой на тонкой шее, в рваных брюках, загримированный, как показалось вначале, под скелет. Но присмотревшись, Соня поняла – это не грим. Мальчик чем-то напоминал недавнего Сониного знакомца кощея, но казался, как бы это выразиться, поочеловеченнее, что ли. У мальчика были не пустые глазницы, а глаза, обведённые тёмными кругами. Скулы как-будто подрисованы чёрной тушью. Совершенно белые, словно седые, волосы были зачёсаны в «мышиный хвостик» (Соня не могла точно сказать, есть ли у Кощея волосы, так как с ней он разговаривал, не снимая капюшона).
– Ты-ы-ы… скелет? – неуверенно спросила девочка.
