На Кешу ей было смотреть неприятно. Льстивый предатель. Хотя девочка понимала: кощей действует вынужденно. И всё же…
– Ну, так что? – тем временем проблеял Кеша.
– Хм-м-м, я согласен. Но для начала скажи: принёс того мальчишку?
Дети наблюдали кощея со спины, но оба почти физически ощутили, как он ещё больше побледнел.
– Э-э-э-хе…хе-хе-хе… Н-нет, Господин. Н-но обещаю, я его достану…
– Мне надоело ждать!
Слендер в сердцах махнул ручищей и задел стоящую рядом колонну. Та разрушилась, из неё вдруг выпала женщина. Она падала с огромной для человеческого роста высоты – почти из-под потолка – и разбилась бы. Но Слендер с удивительной лёгкостью поймал её, просто махнув в обратную сторону той же рукой, которой разбил темницу.
Женщина была невообразимо худая, с длинными спутанными белыми волосами, с такой же неестественно белой кожей. Увидев женщину, Эмиль судорожно вздохнул, а Кеша издал звук, похожий на всхлип. Соня поняла, что это мать Эмиля. Её тело в длинной некогда белой рубашке (или, может, это когда-то было платье), обмякло в ручище монстра. Она была в обмороке.
Слендер повернул голову в её сторону. При этом у Сони возникло ощущение, будто безглазый и безносый монстр, принюхиваясь, разглядывает жертву.
– Мне надоело ждать, костяшка, – наконец пробасил он. – Я очень хочу есть.
– Нет… – в страхе пропищал Кеша.
– Если я съем не ребёнка, долголетия не прибавится, зато будет наслаждение желудку.
Рука с белой женщиной неотвратимо приближалась к гигантскому лицу, на котором вдруг стал прорезаться красный рот.
– Нет! – в один голос закричали кощей и Эмиль.
– Пора! – шепнула Соня и, отпустив руку Эмиля, сунула ему фонарь, шагнула из-за колонны, оттолкнулась и подпрыгнула, взмахнув мечом.
Слендер ещё не успел ничего сообразить, а его пальцы уже падали вниз. Следом падала и беловолосая женщина. Зато Кеша среагировал мгновенно, увернувшись от обрубков и подхватив налету жену.
Соня приземлилась.
– Ну же, Эмиль! Давай! – закричала она.
– А-А-АУ-А-ЭА-ЭА! – оглушительно орал Слендер.
Он ударил щупальцем, Соня увернулась.
– Эмиль! – взывала она.
Мальчик слышал, видел, понимал, что нужно… необходимо бежать, чтобы спасти родителей, но не мог пошевелиться. Ужас сковал его.
В какой-то момент хаотично метавшееся другое щупальце едва не задело отца с матерью на руках. Кеша увернулся, лицо мамы попало в луч фонаря, и Эмиль увидел, какое измученное у неё лицо. Ноги сами собой сорвались с места. Эмиль-невидимка стрелой подбежал к отцу, схватил за рукав.
– Папа!
– А!? Эмиль? Как ты выбрался? Подожди…
Кощей, сразу став невидимым для Слендера и Сони, увидел своего сына. Эмиль держал его за руку, но казался задрапированным плотным тюлем, такой же полог накрыл и жену, которую он по-прежнему прижимал к груди. Кеша прекрасно знал, что это значит:
– Неужели корона? Она же была у…
– Да-да, у девочки Сони, которая спасла Сказочную страну, и которую ты… ты обманул! Если ты не понял, это она спасла меня, и маму, и тебя! Бежим отсюда!
***
Эмиль и Кеша с безжизненным телом жены на руках уже были на улице, когда Эмиль сказал:
– Скорее к Деду Морозу! Ему надо всё рассказать!
– Нет! – испугался кощей.
– Но… Соня в опасности! Ведь это она освободила нас только что!
– Эмиль, твоей маме нужна помощь.
– Так Дед Мороз же – добрый волшебник! Ты что, забыл? Попросим его помочь!
– Ни за что! – взвизгнул Кеша. – Он же меня заморозит! И вообще, незачем старику знать о том, что здесь случилось. Я виноват, понимаешь? Я могу лишиться работы…
– А Соня?
– Плевать…
Эмиль замер. Он смотрел на своего отца, и горькое чувство закипало в нём. Как… Как его отец может быть таким… таким… Он не находил слов, а волна ненависти и слёз тошнотой подкатывала к горлу. Когда-то Эмиль старался подражать отцу, хотел вырасти, похожим на него.
Мальчик отпустил отцовский рукав.
– Мне стыдно… – произнёс он тихо, глядя в пол.
– Что ты сказал? Я не расслышал. Повтори, пожалуйста, – одной рукой прижимая к себе жену, Кощей лихорадочно шарил по стене.
Эмиль знал, что один из кирпичей здесь был замаскированным порталом, но не двинулся, чтобы помочь.
– Мне стыдно! – выкрикнул он, кощей чуть не уронил жену.
– Чего ты орёшь? За что тебе стыдно?
– За то, что я твой сын, – твёрдо произнёс Эмиль.
– Как ты со мной разговариваешь? – возмутился кощей, повернувшись к мальчику. – И почему же тебе стыдно быть моим сыном?
– Я не хочу быть сыном эгоиста и предателя!
Эмиль выпрямился, в его глазах полыхнул белый огонь. Это было то самое пламя, появление которого у чистокровных детей кощеев и детей кощеев-полукровок означает момент пробуждения магической силы. И у каждого оно своего цвета.
– Мой мальчик! В тебе проснулась магия! – ахнул кощей.
Потом до него дошёл смысл сказанного сыном слов, Кеша замер.
– Я…эгоист? – с тихой яростью спросил он. – Я… предатель?
– Да! – белый огонь в глазах Эмиля полыхнул ещё ярче.
– Как ты смеешь? – бледное лицо кощея пошло красными пятнами, он почти задыхался.
– Смею! И ещё скажу! Мне стыдно, что раньше я хотел быть таким, как ты. Теперь я вижу, этому не бывать, потому что мы – абсолютные противоположности.
