И они тут же начали вспоминать прошлое: “А помнишь?..” “Нет, а ты помнишь?..” Сейчас они там, в суровом сорок втором, где шестнадцатилетний сын Томашенко – Вася – подбирает с травы автомат убитого отцом гитлеровца, где первые побуревшие от крови бинты и первая могила товарища, первые боевые удачи и поражения. А вокруг незаметно собираются те, кто с войной знаком лишь по книжкам да кино, по скупым рассказам отцов и матерей да по музейным экспонатам. Шестеро туристов с Вильнюсского завода счетных машин протиснулись поближе. Спешит записать фамилии инженер Ирена Печелюнене и просит:
– Михаил Иванович Тарасенко, Я правильно назвала?
– А Харун Глоов здесь?– допытывается ее товарищ, мастер Ионас Желудков.
Эти шестеро, узнав о восхождении, решили присоединиться к юношам и девушкам Карачаево-Черкесии. И не только они. В этот же час в горах трое ленинградцев – экспедиция Института эволюционной физиологии Академии наук СССР – Андрей Попов, Владимир Мальчев и Александр Шик знакомились с ребятами из Черкесска. Двадцать пять парней, грея руки над костром, устало отвечали на вопросы научных работников. Устало и, пожалуй, неохотно. И те понимали их, не обижались.
Три дня провели эти парни на Клухорском перевале, куда послали их товарищи по работе с завода холодильного машиностроения. Там они собирали и устанавливали памятник, изготовленный на их же заводе по проекту молодого художника Николая Кузнецова. Детали памятника должен был доставить вертолет. Но погода стояла нелетная: дождь, град, густой туман, в котором черными призраками парили большие птицы. Тогда им дали двух лошадей. Но лошади оказались непривычными к вьючному грузу. И парни, промокшие до нитки, тащили на согнутых спинах мешки с песком и цементом – от Клухорских озер до самого перевала. Потом они вернулись в палатки и наскоро, без аппетита и без хлеба (дождь превратил хлеб в кашицу и пришлось скормить его лошадям) перекусили консервами. И снова ушли вверх, теперь уже таща на себе тяжелые плиты. Ежеминутно они рисковали оступиться с грузом, скатиться по твердому снежному насту, быть, наконец, раздавленными остроугольными глыбами обвала. Они то и дело менялись, но легче не становилось: от напряжения дрожали колени и немели мускулы, и было жарко на пронизывающем ветре.
В пятницу 18 августа они сгрудились под скалой, над которой вознесся памятник. Их памятник. С высокой скалы вонзился в туман обелиск. Рядом с ним проглядывались две мемориальные доски, оставленные школьниками Сочи и рабочими Сухуми. Ребята пошли вниз, но долго еще оборачивались, задирали головы и смотрели на свой обелиск, славящий героев...
Гоначхирская поляна была обжита через два часа после приезда автобусов. Десятки палаток и взлетающие в воздух волейбольные мячи, красные от едкого дыма глаза кашеваров и щелканье затворов фотоаппаратов, короткие споры о съедобности найденных грибов и склонившиеся над радиостанциями связисты. И всюду, куда бы ни взглянул, группы молодежи, сдвинувшиеся в тесные кольца, а в центре каждого кольца – участник горной битвы, уставший отвечать на множество вопросов.
19 августа палаточный городок проснулся в пять утра. И начался поход батальонов к перевалу. Цепочка участников растянулась на несколько километров. Шли тут и жители Карачаево-Черкесии, и туристы из Ростова, Киева, Ленинграда, Москвы... К десяти часам они закончили марш через бесчисленное количество подъемов, осыпей, снежников и собрались возле обелиска, поставленного черкесскими ребятами. И снова, как в первый раз, на Марухском перевале был митинг, открытый Н. М. Лыжиным. Он предоставляет слово второму секретарю обкома КПСС У. Е. Темирову. Рассказав о героических боевых делах защитников Клухорского перевала, он предлагает почтить память павших на этом месте минутой молчания, которую сменяет залп салюта. Затем выступали ветераны с рассказами о друзьях, о трудных и славных битвах, а за ними – молодые, приносившие клятву верности идеям и надеждам отцов. Потом упало с обелиска покрывало и взорам тысяч людей открылись слова:
Ниже этих слов перечислены части и подразделения, отстоявшие в августе – октябре 1942 года перевалы Кавказа. Первые букеты цветов, собранных в пути, ложатся к постаменту. Их так много, что они почти закрывают монумент. И опять батальоны вытягиваются в цепочку – по узкой кромке над Клухорскими озерами они отправляются в обратный путь...
