К десяти часам утра 20 августа к Дому Советов в городе Карачаевске подошла колонна батальонов, вернувшихся с перевала. Никогда еще не был этот город таким многолюдным и таким молчаливым, как в этот день. На здании Дома Советов приспущены алые знамена, обрамленные черным крепом. В актовом зале пединститута на высоких постаментах установлены тринадцать гробов, в которых лежат останки наших воинов, лишь в это лето разысканных в горах участниками специальных экспедиций. В ледяных могилах пролежали они двадцать пять лет и вот теперь им суждено стать первыми, кто будет захоронен в братской могиле, отрытой на том месте, где заложен величественный памятник защитникам Кавказа.
10 часов 30 минут. Под траурные звуки военного оркестра из Дома Советов выносят гробы с останками героев. Несут их генералы и солдаты, ветераны боев, руководители партийных, советских, комсомольских и других общественных организаций. Рядом четким строем шагают солдаты почетного караула. Гробы с холмами живых цветов устанавливаются на лафете орудия и на автомашины. И грандиозная траурная процессия двинулась к поселку Орджоникидзевскому, на окраине которого сооружается памятник и мемориальный музей. Шли участники восхождения, шли тысячи и тысячи жителей Карачаевска и близлежащих аулов, сел и станиц. Казалось, что движется людское море, несущее на своих плечах ничем не измерянную тяжесть человеческого горя. У места захоронения траурная процессия остановилась. Отсюда открывается величественная панорама заоблачных ледяных хребтов. И тысячи людей, заполнивших склоны прилегающих гор, слушали траурный митинг, после окончания которого на могиле была установлена плита с надписью:
“Здесь покоятся останки участников обороны перевалов Кавказа, героически погибших в суровые годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.
Путник! Склони голову перед священным прахом павших бойцов!”
В ежедневной нашей почте по-прежнему много писем приходит от бывших участников событий на перевалах или от тех, кто находился тогда рядом, и хоть сам в боях не участвовал, но тяготы высокогорной жизни делил вместе с теми бойцами, что сражались на передовой. Нам кажется, что и о них правомерно рассказать здесь, потому что их скромный труд способствовал общей победе, а их сегодняшняя скромность заслуживает, быть может, и особого разговора, ибо является важнейшей чертой характера советского человека, не привыкшего к шумной славе, пусть даже действительно заслуженной.
Вот, например, большое письмо от Ивана Васильевича Беченева из Донецка. Во время событий на перевалах он служил на радиоточке, расположенной высоко в горах. Эта точка обслуживала части, воевавшие в горах, и являлась одной из многих радиостанций 28-го радиополка, командование которого находилось в Баку и лишь изредка совершало инспекторские поездки. При этом не к каждой своей точке оно добиралось по условиям погоды или местности и потому, повоевав довольно длительное время в полку, Иван Васильевич так и не увидел ни разу своего командира полка.
Между тем, так сказать, житейская доля небольших радиогрупп, заброшенных далеко в высокогорье, мало чем отличалась от такой же доли фронтовиков.
“...Подвезли нас к горам на “студебеккере”, потом ушли мы повыше уже с ишаками. Радиоснаряжение тяжеловатое на вес, да надо еще следить, чтоб аккумуляторы не промокли при переходе через горные реки или чтобы ишак, поскользнувшись, не свалился в стремительную воду – прощай тогда и животное и все снаряжение. Остановимся на отдых, ляжем на спины и в небо смотрим, а там, куда взгляд ни поверни, только оранжевые камни да белый снег. И это ведь летом! Чудно нам было!
Так шли двое суток, а на третьи вышли к месту, указанному нам на карте, развернули станцию и начали сами устраиваться. Ни одного деревца вокруг, только камни, кое-где снежок по впадинам да осыпающаяся, крутая тропа, ведущая к перевалу. Вскоре связались с соседней радиостанцией своего же полка, которая, согласно схеме, расположилась километрах в двенадцати от нас, если по прямой считать, доложили о готовности к работе, а та, в свою очередь, передала слова о готовности на главную радиостанцию, откуда все результаты наших наблюдений отправлялись в центр, то есть в армию.
Как я понимаю, располагали наши станции в таких местах, где боев не предполагалось, но где существовала все же возможность для противника просочиться малыми силами. Мы обязаны были следить за горными склонами и воздухом и обо всем замеченном немедленно сообщать куда следует.
