— А был выбор? Женился, как велели, вел дела, как положено, растил наследника… — его голос дрогнул на последних словах. — Знаете, что самое забавное? Мой сын… он тоже любил звезды. Мог часами сидеть у этого телескопа. Я позволял ему то, чего не позволили мне, — мсье Арчи резко замолчал, уставившись в камин.
В комнате на мгновение повисла тяжелая тишина, нарушаемая только тиканьем часов и потрескиванием поленьев в камине.
— Простите, что утомил вас своими историями, — через секунду спохватился мсье Арчи, словно очнувшись от воспоминаний. — Видимо, и правда становлюсь болтливым стариком.
— Нет, что вы, — мягко возразила, наблюдая, как отблески пламени из камина отбрасывают на ковер причудливые тени. — Иногда нужно говорить о прошлом, чтобы оно не давило так сильно на душу.
— Вы удивительная девушка, Эмилия, — произнес мсье Арчи, подняв на меня изумленный взгляд, словно впервые по-настоящему увидел. В его глазах промелькнуло что-то похожее на благодарность. — Такая молодая, а уже столько мудрости… Должно быть, жизнь и вас не баловала?
Я промолчала, рассматривая незатейливый узор на обивке кресла. Что я могла ответить? Рассказать о своих потерях, о предательстве, о бегстве? Нет, еще слишком рано доверять незнакомцу, каким бы располагающим он ни казался…
— Может быть еще чаю? — предложил мсье Арчи, разрушая затянувшееся молчание.
— Нет, благодарю, я и так у вас пробыла непозволительно долго. Мне не хотелось бы подводить мсье Харви, он был добр ко мне, — отказалась, расправляя складки на юбке. Изящная фарфоровая чашка с недопитым чаем стояла на столике, оставляя на полированной поверхности тонкий след от конденсата.
— Вы так и не попробовали ягодный пирог, — укоризненно проговорил мужчина, коротко позвонив в колокольчик. Серебряный звон тотчас разлетелся по комнате, отражаясь от книжных полок и хрустальных подвесок на люстре.
— Разве что один небольшой кусочек, — кивнула, невольно поддавшись его просьбе. В этом роскошном кабинете, заполненном дорогими вещами и охотничьими трофеями, мсье Арчи вдруг показался мне удивительно одиноким. Несмотря на его рассказы о друзьях и светских развлечениях, в глазах читалась та особая тоска, которую не могут заглушить ни званые ужины, ни пустые разговоры за бокалом бренди. Возможно, поэтому он так настойчиво удерживал меня — не из праздного любопытства, а из желания поговорить с кем-то, кто смотрит на него без привычной светской маски.
— А вы давно знаете мсье Харви? — спросила, задавая тему разговора.
— О, это длинная история, — мсье Арчи откинулся в кресле, и его взгляд затуманился, словно он смотрел сквозь годы. — Познакомились мы, когда я был еще мальчишкой. Отец привел меня в мастерскую его деда починить эти самые часы. — Он снова достал часы из жилетного кармана, рассеянно погладив потертую крышку. — Тогда Харви был совсем молодым… веселым балагуром, он бесстрашно бросался во все авантюры, порой очень опасные, — с грустью проговорил мсье Арчи, благодарно кивнув Эмону — дворецкому, который бесшумно, как тень, появился в кабинете.
Эмон был под стать этому дому — такой же величественный в своей старости, с гордо поднятой седой головой и спиной, чуть согбенной годами верной службы. Его мудрый, добрый взгляд излучал то особое достоинство, которое приобретается только с возрастом, а морщинистые руки двигались с отточенной грацией, когда он расставлял на кофейном столике изящный фарфоровый чайничек с золотой каймой и тонкие кружки, расписанные синими цветами.
— Никогда бы не подумала, что мсье Харви был таким, — промолвила, поднимая чашку с горячим и ароматным напитком. Пар поднимался тонкими спиралями, наполняя воздух запахом бергамота и каких-то экзотических специй.
— Мы все изменились, — в голосе мсье Арчи зазвучала глубокая печаль, — но да, Харви та история подкосила больше всех.
— Это связано с мадам Летицией? — спросила, удивляясь неожиданному чувству легкости в общении с этим мужчиной. Обычная настороженность куда-то испарилась, уступив место искреннему интересу. Возможно, дело было в уютной атмосфере кабинета, в теплом свете камина или в том, как по-отечески заботливо смотрел на меня этот аристократ.
— Он рассказал? — брови мсье Арчи взметнулись вверх в искреннем удивлении.
— Нет, — покачала головой, наблюдая, как солнечный луч играет на поверхности чая, — она приходила в мастерскую, и было заметно, что обоих гнетет недосказанность.