Тайна моего положения полностью

Эдгард задавал неожиданно точные вопросы, демонстрируя глубокое понимание не только коммерческой стороны дела, но и тонкостей оформления. Его длинные пальцы осторожно касались этикеток, когда он рассматривал детали дизайна, а изящная морщинка между бровями появлялась всякий раз, когда мужчина погружался в размышления. Эдгард даже предложил несколько дельных идей по оформлению витрины и размещению товаров, которые я с удивлением и благодарностью приняла к сведению, отмечая их на полях своих записей его же одолженным карандашом…

После обеда, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая комнату в теплые медовые тона, в мои покои вошел мсье Арчи. Как всегда, он опирался на свою любимую трость из полированного дерева, а его лицо озаряла привычная лукавая улыбка, прячущаяся в уголках губ и морщинках около глаз.

— Как наша больная? Надеюсь, не слишком утомилась за день?

— Ваш сын очень… увлекающаяся натура, — заметила я, невольно улыбнувшись в ответ.

— О да, — с видимым удовольствием протянул старик, присев на край кровати. — Знаете, сегодня он впервые опоздал в банк. Представляете? Мой пунктуальный до зубовного скрежета сын — опоздал! Засиделся за обедом, с необычайным воодушевлением рассказывая мне о своих идеях для вашей лавки.

— Мсье Арчи… — начала было я, чувствуя, как краска заливает щеки, но он остановил меня мягким, отеческим жестом:

— Нет-нет, ничего не говорите. Просто… дайте времени сделать своё дело. Иногда самые крепкие чувства рождаются не от страсти, а от простых, ежедневных моментов близости. Как эти разговоры об этикетках, например.

— Или о шахматах? — улыбнулась я, заметив, как смягчился его взгляд, наполняясь теплыми отцовскими нотками.

— Именно, — старик рассеянно погладил серебряный набалдашник трости. — Кстати, вы не поверите — он вчера выиграл у меня партию. Впервые с тех пор, как…

Недоговорил мсье Арчи, в дверь деликатно постучали — Мэри, шурша накрахмаленным передником, внесла поднос с вечерним чаем, от которого поднимался ароматный пар.

— И ещё кое-что, мадам, — Мэри, поправив кружевной чепец, осторожно протянула мне плотный кремовый конверт с изящной сургучной печатью, на которой виднелся оттиск часового механизма. — Это от мадам Летиции. Принесли час назад, когда вы отдыхали.

— Что ж… не буду вам мешать, дорогая, — с понимающей улыбкой промолвил мсье Арчи, тяжело опираясь на трость, пока поднимался с края кровати и вскоре вышел из комнаты.

Оставшись в одиночестве, я бережно развернула письмо, и по комнате тотчас разнёсся лёгкий, успокаивающий аромат лаванды — привычка мадам Летиции класть сушёные цветы в письма. Несколько лиловых бутонов выпало на белоснежное одеяло, когда я разворачивала тонкие листы, исписанные изящным почерком мадам Летиции.

«Дорогая Эмилия, надеюсь, это письмо найдет тебя в добром здравии. Мы с мсье Хаври часто вспоминаем тебя за вечерним чаем, особенно когда я достаю те чудесные пирожные, которые ты так любишь. Наша маленькая часовая мастерская кажется непривычно тихой без твоего звонкого смеха и увлекательных рассказов о новых ароматах. У нас всё хорошо — мсье Хаври недавно закончил работу над удивительными часами для городской ратуши, и теперь весь квартал приходит полюбоваться на них. А я продолжаю вести свои записи и экспериментировать с механизмами, хотя, признаться, очень скучаю по нашим долгим беседам о тонкостях часового дела. Милая, ты давно не заходила к нам. Всё ли у тебя хорошо? Мсье Хаври беспокоится, что ты слишком много работаешь над своей новой лавкой. Помни, что двери нашего дома всегда открыты для тебя, а у меня всегда найдется свежезаваренный чай и пара часов для доброй беседы».

Закончив читать, я прижала письмо к груди, чувствуя, как оживает сердце от этих простых, искренних слов, пропитанных заботой и теплом. А запах лаванды, всё еще кружащий по комнате, навевает воспоминания об уютных вечерах в часовой мастерской, о мерном тиканье десятков часов и тихом смехе мадам Летиции…