Спустя долгие две недели лекарь, наконец, разрешил мне встать с постели. После вынужденного затворничества просторный особняк казался удивительно огромным и слегка незнакомым, словно я, подобно путешественнику в неизведанных землях, заново открывала для себя каждый его потаенный уголок. Солнечный свет, проникающий сквозь высокие окна, расчерчивал причудливыми узорами дубовый паркет, а знакомые портреты предков семейства Блэквудов будто с любопытством следили за моими неуверенными шагами.
— Осторожнее на лестнице, — Эдгард бережно поддерживал меня под локоть, пока мы медленно спускались в просторный холл по широким ступеням. — Может, стоило ещё немного подождать?
— Если я проведу в постели ещё хоть день, то непременно сойду с ума, — возразила, наслаждаясь прохладой, исходящей от резных перил. — К тому же лавку необходимо подготовить к открытию.
— Которое вполне можно отложить, — заметил мсье Эдгардр.
— Нет, это невозможно. Заказы уже начали поступать после приёма у графини. Леди Уилкинс…
— Может подождать, — закончил за меня мужчина, внезапно остановившись на площадке лестницы и, мягко развернув меня к себе, добавил, — ваше здоровье несравненно важнее.
— Хорошо, я обещаю не перенапрягаться. Но в лавку мы всё-таки поедем. Мне необходимо увидеть, как продвигается работа, — пошла на компромисс, с удивлением всматриваясь в его встревоженное лицо.
— В таком случае позвольте сопровождать вас, — подытожил Эдгард тоном, не оставляющим места для возражений, одновременно подавая мне руку.
В экипаже мы ехали молча, покачиваясь в такт цокоту копыт по мощеным улицам. Сквозь тонкие занавески пробивались солнечные лучи, играя на серебряных пуговицах его сюртука. Эдгард украдкой поглядывал на меня, время от времени теребя край безупречно повязанного шейного платка, словно хотел что-то сказать, но не решался. Наконец он заговорил, слегка подавшись вперед:
— Я тут размышлял… может быть, стоит расширить помещение? Пробить дверь в соседнюю комнату для хранения запасов? Это значительно увеличило бы пространство для работы.
— Вы сами говорили, что сначала необходимо убедиться в успехе предприятия, — напомнила, разглаживая складки дорожного платья.
— Это было до того, как я увидел впечатляющий список заказов, — с улыбкой проговорил мужчина, ловким движением фокусника достав из внутреннего кармана сюртука аккуратно сложенный лист кремовой бумаги. — Пока вы болели, пришло ещё несколько весьма интересных предложений.
— Хм… — заинтригованно хмыкнула, взяв в руки конверт. Я внимательно пробежалась взглядом по изящным строчкам, написанным его четким почерком: — Графиня Монтель? Но она же…
— Сказала, что духи «слишком революционны для её изысканного вкуса»? — усмехнулся Эдгард, и в уголках его глаз появились лучистые морщинки. — Видимо, почтенная дама передумала, когда узнала, что леди Уилкинс заказала сразу три флакона. В высшем обществе мало что имеет большее значение, чем мнение законодательницы мод.
— Это просто невероятно, — восторженно прошептала, не в силах сдержать искреннюю радость, расцветающую теплом в груди. Моя улыбка, обращенная к Эдгарду, отразилась в его глазах, загоревшихся ответным воодушевлением от столь явного успеха нашего предприятия. И на протяжении всего пути до лавки, пока экипаж неторопливо катился по оживленным улицам, с моего лица не сходило выражение тихого счастья и удовлетворения…
Лавка встретила нас пьянящей симфонией ароматов: свежеструганное дерево, едва уловимый запах краски и лака, легкие нотки полироли. Работы действительно почти подошли к концу — новые дубовые полки сияли безупречной полировкой, отражая свет, льющийся через высокие окна, а массивный прилавок из благородного красного дерева с искусной резьбой придавал всему помещению особую солидность и изысканность.
— Великолепно, — выдохнула я, благоговейно проводя кончиками пальцев по гладкой, словно зеркало, поверхности столешницы. Прохладное дерево тотчас отзывалось на прикосновение, будто приветствуя новую хозяйку. — Даже лучше, чем я могла себе представить в самых смелых мечтах.
— Отец настоял на использовании лучших материалов, — произнес Эдгард с нескрываемой гордостью в голосе, направляясь к лаборатории. Створки дубовой двери бесшумно распахнулись под его рукой. — А здесь… ого! — его возглас эхом разнесся по помещению.
Сгорая от любопытства, я сейчас же последовала за Эдгардом и замерла на пороге, пораженная открывшимся видом. Всё оборудование, начищенное до зеркального блеска, было расставлено именно так, как я планировала в своих чертежах, а на широком рабочем столе из полированного дуба уже ждали аккуратные ряды новеньких колб и пробирок, поблескивающих в солнечных лучах.
— Нравится? — раздался знакомый добродушный голос мсье Арчи. Он стоял в дверном проеме, опираясь на свою любимую трость, а его глаза лучились теплом и едва заметным озорством. — Решил сделать небольшой сюрприз.
— Это… — недоговорила, почувствовав, как на глаза непрошено наворачиваются слёзы благодарности, а горло перехватывает от переполняющих эмоций.