— О да, — старик грациозно поднялся, опираясь на свою любимую трость. — После того как Эдгард начал проводить здесь столько времени, в высшем обществе только и разговоров, что о предстоящей помолвке.
— Отец! — тотчас возмущенно воскликнул Эдгард, нервно одернув безупречно отглаженный сюртук.
— Что? — мсье Арчи изобразил невинное удивление, хотя морщинки в уголках его глаз выдавали плохо скрываемое веселье. — Я просто передаю светские сплетни. Кстати, мне пора, нужно проверить, как там дела с оформлением зала.
Когда мсье Блэквуд ушёл, в лаборатории на некоторое время повисла неловкая тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов и приглушенным шумом улицы за окном.
— Простите за это, — наконец заговорил мсье Эдгард, избегая встречаться со мной взглядом. — Отец иногда бывает… чересчур прямолинеен в своих намёках.
— Ничего, — я попыталась улыбнуться, чувствуя, как собственные щеки всё ещё пылают. — В конце концов, рано или поздно эти разговоры всё равно бы начались. В этом городе сплетни распространяются быстрее ветра.
— Эмилия… — мужчина вдруг стал очень серьёзным, и вся его фигура словно напряглась. — Я знаю, вы отказали мне тогда, и я прекрасно понимаю почему. Но, может быть… со временем…
— Давайте сначала переживём завтрашний день, — мягко перебила, торопливо взявшись за хрустальный флакон и делая вид, что внимательно изучаю этикетку. — А потом… посмотрим, — добавила чуть тише, старательно отводя взгляд от его отражения в зеркальной поверхности шкафа.
Эдгард медленно кивнул, расслабляя плечи, и я заметила, как в его карих глазах мелькнула искра надежды. А малыш снова решительно шевельнулся под сердцем, словно маленький мудрец, напоминающий о том, что время действительно обладает удивительной способностью исцелять — и глубокие раны, и застарелые обиды, и самые потаенные страхи. Нужно только набраться терпения и дать ему шанс сотворить свое волшебство.
Наступило долгожданное утро открытия. Первые лучи солнца, проникающие сквозь окна, наполняли будуар теплым золотистым светом. Я, замерев перед зеркалом в позолоченной раме, наблюдала, как Мэри, высунув от усердия кончик языка, закалывала мои непослушные пряди в изысканную прическу.
— Великолепно выглядите, — произнес Эдгард, бесшумно появляясь в дверях. Его темно-синий сюртук безупречного кроя идеально подходил к моему новому платью цвета морской волны, созданному мадам Дюбуа специально для этого случая. Наряд мягко струился складками тончайшего шелка, искусно скрывая мой уже заметно округлившийся живот. — Готовы?
— Не совсем, — ответила, нервно коснувшись жемчужного колье, некогда принадлежавшего его матери. — Может быть, стоит надеть что-то поскромнее?
— Даже не думайте об этом, — возразил Эдгард приближаясь. — Это украшение создано именно для таких моментов. И именно для вас.
— Хм… кулон в серебряной оправе… — недоговорила. Из коридора донесся бодрый голос мсье Арчи, сопровождаемый знакомым постукиванием его трости:
— Экипаж подан! Все готовы к торжественному моменту?
— Да, — отозвался за нас обоих Эдгард и, галантно подав мне руку, затянутую в белоснежную перчатку из тончайшей кожи, повел к выходу…
Лавка преобразилась. В хрустальных вазах стояли букеты свежих цветов. На полированных дубовых полках сияли ровные ряды флаконов, играющих всеми цветами радуги в лучах утреннего солнца, а в воздухе витал изысканный аромат — гармоничное сочетание всех созданных мной композиций.
— Помните, — шепнул Эдгард, когда первые гости начали прибывать, склонившись так близко, что его дыхание коснулось моей щеки, — если устанете — сразу говорите.
— Обещаю, — прошептала в ответ, благодарно сжав его руку.
Леди Уилкинс появилась одной из первых, блистая в платье невероятного лилового оттенка, расшитом серебряной нитью и украшенном каскадом кружевных оборок.
— Мадам Эмилия! — воскликнула она, проплыв по залу, восторженно осматриваясь. — Какое изящество, какой безупречный вкус! О… это новый аромат?
— Да, называется «Первый снег», — ответила, приветливо улыбнувшись гостье. — Создан специально к приближающейся зиме. В нем сочетаются морозная свежесть хвои, теплые ноты амбры и аромат заиндевевших роз.
— О, я должна стать первой его обладательницей! — воскликнула дама, достав кошелек. — И еще один флакон «Туманного утра» — представляете, графиня Монтель пыталась выведать у моей горничной, где я его приобрела!
Вскоре лавка наполнилась гостями. Элегантные дамы, шурша шелками и позвякивая браслетами, грациозно переходили от полки к полке, восхищённо рассматривая флаконы разнообразных форм и оттенков. Мужчины в строгих сюртуках степенно беседовали у окна, где был организован фуршет с канапе и шампанским в запотевших бокалах.
Мсье Арчи, чьи обычно суровые черты сегодня смягчила искренняя радость, буквально сиял, принимая поздравления и комплименты. Эдгард, элегантный и собранный, бдительно следил за моим состоянием, не отходя ни на шаг. Его внимательный взгляд то и дело останавливался на моем лице, готовый уловить малейший признак усталости.