— Потрясающе, — проронила графиня Монтель, прикрыв глаза и вдыхая аромат с видом истинного ценителя. — Признаюсь, я была настроена скептически, но это… это подлинное искусство.
— Благодарю вас, — ответила я, слегка склонив голову в знак признательности.
— И молодой Блэквуд наконец остепенился, — добавила дама вполголоса, бросив многозначительный взгляд на Эдгарда. Её тонкие губы изогнулись в понимающей улыбке. — Давно пора. Вы благотворно на него влияете.
Я тактично промолчала, не желая обсуждать личную жизнь, и поспешила к юной леди в жемчужно-сером платье, которая в нерешительности замерла у дубовых полок. Она держала в руках два хрустальных флакона — один вытянутый, словно весенний бутон, другой округлый, напоминающий спелое яблоко. По её задумчивому взгляду было заметно, что выбор между ароматами дается ей нелегко…
К вечеру, когда закатное солнце окрасило витрины в теплые медовые тона, я действительно ощутила, что устала. Эдгард, с его удивительной способностью предугадывать мои состояния, тут же заметил перемену и в считаные секунды, оказавшись со мной рядом, едва слышно проговорил:
— Вам необходимо отдохнуть.
— Еще немного, я справлюсь…
— Никаких возражений, — твердо сказал мужчина и, бережно обхватив мой локоть, направился к креслу, притаившемуся в укромном углу. — Позвольте мне позаботиться о вас.
— Хорошо, — с улыбкой согласилась, в его голосе слышалось столько искренней нежности, что возражения растаяли сами собой.
Спустя пару минут из своего убежища я наблюдала, как Эдгард непринужденно общается с гостями, демонстрирует ароматы, увлеченно рассказывает о композициях, словно всю жизнь был частью мира тонких благоуханий.
— Он преобразился, — произнес мсье Арчи, опускаясь в соседнее кресло. Его лицо светилось отеческой гордостью. — Благодаря вам.
— Не только мне, — покачала головой. — Вы тоже…
— Я всего лишь научился отпускать, — старик улыбнулся, и морщинки вокруг его глаз сложились в лучики. — А вы подарили ему способность снова верить. И любить.
— Мсье Арчи… — промолвила, почувствовав, как предательская влага затуманивает мой взор.
— Полно-полно, только не слезы, — пробормотала мсье Арчи, извлекая из кармана накрахмаленный платок с вышитыми инициалами. — Иначе Эдгард решит, что я вас огорчил, и мне не миновать строгого выговора.
Я рассмеялась сквозь слёзы, и в этот момент поймала взгляд Эдгарда — внимательный, тёплый, полный чего-то такого, отчего сердце начинало биться чаще…
На следующее утро после открытия я проснулась довольно поздно. За окнами кружил первый снег — крупные хлопья неспешно опускались на землю, окутывая сад белым покрывалом.
— Доброе утро, — произнес Эдгард, стоя в дверном проеме с серебряным подносом. На нем аккуратно расположились чашка горячего шоколада, румяная булочка и одинокая бледно-розовая камелия. — Решил, что после вчерашнего дня вам не помешает завтрак в постели.
— Неужели вы сами все это приготовили? — удивленно спросила, приподнимаясь на подушках и, разглядывая безупречную сервировку.
— Мадам Потс оказала неоценимую помощь, — ответил Эдгард, слегка смутившись. — Точнее… она руководила процессом с непреклонностью бывалого генерала.
Я рассмеялась, живо представив эту сцену: элегантный банкир в безупречном сюртуке смиренно выполняет указания властной мадам Потс в её кухонных владениях.
— Между прочим, — продолжил Эдгард, осторожно устраивая поднос на моих коленях и расправляя кружевную салфетку, — результаты вчерашнего дня превзошли все ожидания. Продано тридцать два флакона, не считая предварительных заказов.
— Правда? — от волнения я едва не расплескала шоколад. — Но это же…
— Гораздо больше, чем мы предполагали, — кивнул Эдгард, опускаясь на край кровати, отчего матрас слегка прогнулся под его весом и с улыбкой добавил, — отец уже произвел все расчеты и с присущей ему важностью заявил, что его вложения оказались более чем разумными.
— Знаете, иногда я боюсь проснуться и обнаружить, что всё это лишь сон, — прошептала, глядя на падающий за окном снег.
— Что именно?
— Всё это… Лавка, ваша семья, эти удивительные перемены в моей жизни… — ответила, невольно коснувшись живота.
— Это не сон, Эмилия. И я… я очень хочу стать неотъемлемой частью вашей новой жизни. По-настоящему.
— Эдгард, мы ведь обсуждали…
— Я помню. Понимаю ваше желание узнать друг друга лучше. И принимаю это. Но… — недоговорил мужчина, доставая из кармана маленькую коробочку, обтянутую темным бархатом. — Я хочу, чтобы эта вещь принадлежала вам. Это не помолвочное кольцо, — поспешил пояснить Эдгард, заметив мой взволнованный взгляд. — Пока нет. Считайте это обещанием. Обещанием моей поддержки, стремления стать достойным вас и нашего ребёнка.
— Оно прекрасно, — прошептала, чувствуя, как перехватывает дыхание.
— Моя бабушка носила его, — Эдгард провел пальцем по ободку. — Дед преподнес ей этот дар в начале их знакомства, задолго до свадьбы.
— И как сложилась их судьба?
— Пятьюдесятью годами счастливого брака, — улыбнулся мужчина. — Отец говорит, они до последнего дня смотрели друг на друга как влюблённые…