К прибытию Марджори я был полностью готов к экспедиции. Ее поджидало несколько свертков. Когда она вышла ко мне из комнаты, куда ушла переодеться, их предназначение раскрылось. Она появилась во фланелевом платье для тенниса — достаточно коротком, чтобы обнажить пляжные туфли на босых ногах.
Она увидела, что я это заметил, и сказала, слегка зардевшись:
— Как видишь, я оделась подобающе: в прошлый раз ты вернулся такой промокший, что я решила подготовиться получше.
— И правильно, дорогая, — сказал я. — Твоя прелестная головка мыслит верно.
Мы тут же спустились в подвал, где я уже подготовил лампы и свечи. Я научил Марджори самостоятельно спускаться и подниматься — на случай если со мной что-то произойдет. Это подчеркнуло опасность нашего предприятия. Ее лицо чуть нахмурилось, но цвета не сменило: я видел, что все ее тревоги — обо мне и отнюдь не о себе.
Мы постарались принести в достатке спичек и свечей, а также запасной фонарь и банку с маслом, факелы и красные и белые шашки. Все это лежало в жестяном ящике, чтобы не промокло. Я собрал сэндвичи с мясом, а также взял бутылку воды и флягу бренди, поскольку исследования могли затянуться. Отлив еще не начался, кое-где вода доходила до пары футов, но мы решили не ждать, чтобы выиграть больше времени.
Вначале я отвел Марджори по туннелю в глубь суши, чтобы она освоилась с расположением пещерной системы. Однако вода еще недостаточно спáла, чтобы показать более глубокое отверстие, ведущее, по моему предположению, в другие пещеры — возможно, затопленные всегда. Затем мы вернулись и дошли до обломков от взрыва в устье пещеры. Я заметил, какое впечатление произвела на Марджори здешняя тишина. Вода, просачиваясь в бесчисленные щелки и расколы в груде камней, в пути утрачивала весь свой напор. Здесь подъем и спад волн нельзя было ощутить: вода поддерживала свой уровень безмолвно, не считая непрестанного журчания, присущего любым течениям, и такого постоянного, что оно и не кажется звуком. Мы осознали, что здесь, в недрах земли, мы не заметим и самого бешеного шторма, а с этим — следствие неизбежное — пришла и удручающая мысль о нашей беспомощности в том случае, если в сем природном узилище что-то пойдет не так.
Марджори скакала по скользким камням, словно юная лань, а когда мы миновали природную арку в следующую пещеру, ее восторгу не было предела. Она так спешила, что я нашел нужным попросить ее замедлиться, чтобы запоминать окружение. Надо было смотреть не только вперед, но и назад, чтобы не заблудиться на обратном пути. Я напомнил об осторожности, показав большую бухту прочной веревки, конец которой был привязан к канату на лебедке в подвале.
— Помни, дорогая, — сказал я, — ты должна быть готова ко всему, а если придется, то и вернуться одна, в полной темноте.
Она чуть содрогнулась и приблизилась ко мне — я почувствовал, что это было больше от желания меня защитить, нежели от страха.
В проходе, где я в первый раз обнаружил воду, доходившую почти до потолка, пришлось подождать: перед нами, где пещера опускалась ниже всего, вода еще касалась сводов. Мы запаслись терпением, насколько могли, и примерно через полчаса сумели пройти. Впрочем, мы промокли до нитки, ведь над водой оставались только наши лица да лампы — и, конечно же, жестяной ящик со свечами, спичками и провизией, который я старался не замочить.
Удовольствия Марджори при виде большой красной пещеры было не передать словами. Когда я зажег красную шашку, все заполнило ослепительное сияние, обнажая все щелки и закоулки и разбрасывая тени, похожие на черный бархат. Природный цвет гранита совпадал с цветом шашки, невероятно усиливая эффект. Мы словно оказались во сне о сказочной стране, и в порыве восторга Марджори обняла меня. Затем, когда шашка погасла и последние искры упали в естественную тьму, казалось, словно и нас, и все вокруг залил мрак. Слабые пятна света от ламп в наших ослепленных глазах лишь углубляли окружающую тьму.
