Меня, однако, беспокоило, что будущей козе нечего будет есть зимой, и, видя, что о косовице никто даже не думает, я оставил рыбную ловлю, которой было увлёкся после посадки картошки, и взялся за косу. В конце концов, чтобы косить траву, сельскохозяйственную академию кончать не обязательно! Однако ж и сноровка нужна. Если просто махать косой (как, возможно, думают некоторые), то ничего не выйдет. В этом я убедился в первый же день, когда коса у меня, вместо того чтоб ровно срезать траву, то обескураживающе втыкалась в землю, то, легко скользнув по траве, самовольно выпархивала кверху. Постепенно я всё же постиг премудрость. Надо было уловить, при каком положении рук и наклоне туловища коса правильно срезала траву, и косить, уже не изменяя наклона, подвигаясь вперёд маленькими шажками: взмах косой – два маленьких шажка вперёд, ещё взмах – ещё два маленьких шажка… Спинной хребет должен как бы окостенеть в одном положении. Если же косить стоя на месте и вытягивая всё больше руки с косой, а потом уже делать сразу большой шаг вперёд, то положение косы в руках будет меняться и она начнёт вытворять разные фокусы.
На второй день дело пошло у меня гораздо успешнее, а на третий я вовсе овладел этой профессией. За несколько дней я обкосил всё, что было вокруг. А потом мы с Лялькой и Бобкой ворошили траву, чтоб она скорее просохла на солнце, после чего таскали готовое сено на сеновал, то есть на чердак сарая. Лялька и Бобка таскали в мешках, а я накладывал сено в сетку от гамака, так что за один раз уносил чуть ли не целую копну.
Покончив с сеноуборкой, я хотел было снова приняться за рыбную ловлю, но заметил, что какие-то шустрые кустики травы с серо-зелёными листьями и длинными белёсыми стеблями оккупировали всю картофельную территорию. Молодые ростки картошки с едва развернувшимися листочками только начали высовываться из-под земли, а эти непрошеные гости с гордо поднятыми головами уже расселились по всему полю, словно тут была их собственная плантация.
Впоследствии я заметил, что обычно на лугу, где растут такие травы, как клевер, осока, ковыль, овсюг или пырей, этот серо-зелёный сорняк не встречается. Но стоит вскопать хоть маленький клочок земли – он тут как тут, словно только и дожидался, чтоб для него подготовили почву, как для какого-нибудь культурного представителя растительного царства. А кто он такой, этот «представитель?» Как его зовут? Даже имени его никто не знает! Пришлось нам с этим самозванцем бороться, то есть просто-напросто выдёргивать его из земли вместе с корнями. Да, погнули-таки мы спины, и к тому же в такое время, когда другие ребята по целым дням торчали в реке и из воды не высовывались.
И вы думаете, на этом конец? Как бы не так! Пришлось ещё с этим «фруктом» повозиться, когда наступила пора окучивания. Ну да про всё не расскажешь! Скажу коротко: все эти разговоры о «щедрых дарах природы», о «дарах земли» не что иное, как миф, поэзия, красивая сказка! Земля никаких даров не даёт даром. Ко всему надо приложить труд. Даже гриб, к примеру, не просто пойдёшь в лес да возьмёшь. Его ещё поискать надо. А теперь, если бы кто-нибудь за меня и землю вскопал, и посадку произвёл, и прополку провёл, и окучивание – в общем, сделал бы всё до конца и сказал: «Ну, что ты предпочитаешь, пойти в магазин за картошкой или принести с огорода?» – я бы не задумываясь пошёл в магазин. Там мне насыпали бы в сумку картошку без всяких хлопот, а тут ведь на огород тащись, землю копай лопатой, а земля грязная, липкая, раскисшая от осенних дождей… Нет! Желательно, чтоб каждый на своём личном опыте убедился, что даже простая уборка картошки – это «не вздохи на скамейке и не прогулки при луне», как сказал поэт, правда несколько по другому поводу.
Уже потом, изучая политэкономию, я узнал, что цена продукта определяется количеством труда, затраченного на его производство.
Эту истину легче усвоить тому, кому пришлось узнать цену труда или вырастить на своём веку хотя бы десяток кило картошки.
А труд, если сказать по правде, ценится иногда до смешного дёшево. Это я узнал в то же лето, поступив работать на бетонный завод, изготовлявший бетонные круги для сооружения колодцев. Такой круг представлял собой как бы отрезок бетонной трубы диаметром метра полтора и такой же длины, с толщиной стенки сантиметров пятнадцать. Завод этот находился у подножия уже упоминавшейся дюны. Если стать перед дюной лицом к реке, то справа на горке будет всё та же чоколовская дача, а слева, под горкой, – завод. Впрочем, это только так говорилось – «завод». На самом деле завода как такового не было, а стоял просто на пустыре деревянный сарайчик, в котором хранились запасы цемента, две-три железные формы для наполнения цементным раствором, несколько лопат, деревянных трамбовок, носилки и грохот для просеивания щебня – вот и всё оборудование.
