Нечего и говорить, что дача Кринёва ни в какое сравнение с чоколовской дачей не шла. Как говорится, и труба пониже, и дым пожиже. Это было заурядное одноэтажное строение дачного типа, обитое тёсом, окрашенным теперь уже облупившейся и полинявшей краской, которая, по всей видимости, была когда-то зелёного цвета. Крыша была железная, тёмно-бурая, то есть того цвета, который давала наиболее употреблявшаяся для окраски крыш краска, называвшаяся железным суриком. А в общем дом был не какая-нибудь развалина, а довольно крепенький. Три комнаты с кухней. В одну сторону выходили, как водится, сенцы с крылечком, в другую – открытая веранда. С этой веранды видна железная дорога с резвыми пассажирскими поездами и бесконечными, лениво ползущими товарными составами. Прямо, за железной дорогой, – всё та же чоколовская дача с её балконами и фестонами. Направо – возвышающийся над прибрежными ивами железнодорожный мост, чудесное сооружение, приковывавшее к себе внимание своими величественными, пересекавшимися по диагонали металлическими фермами. А налево…
Налево осенью и зимой, когда деревья теряют, как говорят поэты, зелёный свой убор и ветви становятся прозрачными, сквозь них можно было увидеть по ту сторону железной дороги зелёную крышу нашего, вернее сказать – бывшего нашего, домика, который отец когда-то продал Елисееву. Теперь там у нас остался лишь участок земли со счастливым колодцем.
Да! Целая эпоха прошла с тех пор, и вот мы снова на прежнем месте. То есть почти на прежнем. Зато теперь у нас всё своё будет: картошечка, огурчики, помидорчики, заведём козу, поросёночка, а там, глядишь, и свой домик построим… Не сразу, конечно, а постепенно. Всё начинается с малого, как любит говорить отец.
Начинать, безусловно, нужно с картошки. Это общее мнение. Только где её сажать? Конечно, не здесь, на песчаном кринёвском бугре, а на нашем участке. Там земля жирная, чернозём! Целина! Там только приложить руки – урожай будет ого! Вот только прикладывать руки пока вроде никто не собирается. Отец ежедневно с утра уезжает в Киев. Зарабатывать на жизнь надо ведь! Мать занята по хозяйству. Старший брат то ли не верит в чудодейственную силу земли, то ли занят своим рисованием. У него мечта стать художником, и ему теперь надо готовиться к поступлению в художественную профшколу. Я вижу, что прикладывать руки к земле надо мне. Больше некому!
Рано утречком я – лопату на плечо, беру малышей Ляльку и Бобку, то есть моих младших сестру Ларису и брата Бориса, и мы втроём отправляемся на наш участок.
По улицам мы, конечно, не ходим. Это было бы слишком долго. Просто перелезаем через железнодорожное полотно, проходим коротеньким безымянным переулком – и сразу у цели.
Великий русский писатель Иван Сергеевич Тургенев в своём романе «Новь» написал: «Поднимать следует новь не поверхностно скользящей сохой, но глубоко забирающим плугом».
И он, без сомнения, прав. Поднимать новь или, как её теперь называют, целину лучше всего плугом. Но для этого прежде всего надо иметь этот самый плуг, а к нему неплохо бы ещё и лошадь (тракторов в те времена у нас вообще не существовало). Поэтому техника обработки земли у нас такая. Сильными ударами лопаты сверху вниз (словно ломом) я вырубаю в поросшей густой травой земле четырёхугольный кусок дёрна, а Лялька и Бобка по моей команде бросаются на этот кусок, как на зверя, хватают его в четыре руки и переворачивают кверху лапами, то есть, прошу прощения, кверху корнями. Сделав это, они тут же отскакивают в сторону, а я наношу лопатой этому куску несколько сильных ударов, чтоб рассечь его на части. Затем я вырубаю новый четырёхугольник земли. Лялька и Бобка подскакивают, словно два тигра, и опрокидывают кусок на спину. Я снова добиваю его лопатой. Так и идёт у нас.
Нужно сказать, что это занятие не так увлекательно, как купание в реке или игра в волейбол. Но из двух зол, как говорится, надо выбирать меньшее: или игра, или картошка. Мы выбрали картошку, и в этом, конечно, не было ничего удивительного. В те времена этому овощу вообще придавалось большое значение. В тот год, а может быть, годом позже появилась популярнейшая детская песенка, в которой были такие слова: «Здравствуй, милая картошка-тошка-тошка!»
На всём протяжении от Белого до Чёрного моря не было ребёнка, который бы эту песенку не распевал, – настолько она пришлась всем по вкусу. Все пели её как заколдованные.
Целую неделю подряд мы являлись на участок с утра и начинали выворачивать наизнанку землю. В результате на поверхности земного шара появилось что-то вроде довольно заметной гряды, на которой, как я считал, можно было начинать посадку. Это, однако ж, была лишь иллюзия, так как не было как раз того, что нужно было сажать. То есть, попросту говоря, не было самой картошки.
