– Ну вот мне и интересно, какое будет название. Его ведь ещё придумывать надо, – ответил брат.
– Ничего не надо придумывать! Всё уже сделано. Вот тут всё есть, – отец похлопал себя ладонью по лбу.
– Ничего там нет, – махнул брат рукой.
– Чего нет? – удивился отец.
– Названия нет.
– А если я скажу, тогда что будет?
– Ну, тогда будет.
– Что будет? – не понял отец.
– Ну, название будет, – объяснил брат.
– Ну так слушай, название будет такое: «Тайна на дне колодца».
– Не модно, – махнул брат рукой. – Это во времена Диккенса такие названия книгам давали. А теперь мода другая.
– Какая же теперь, по-твоему, мода?
– Вот если б ты, к примеру, книгу назвал «Бред сивой кобылы» или «Сарынь на кичку, елова шишка», то было бы модно, или, например, «Печаль полей винцом полей»…
– Каким винцом? – с недоумением спросил отец.
– Будто не знаешь, какое винцо бывает!
– А! Издеваешься! – закричал отец.
Он бросился на кухню, схватил топор, но брат успел выскочить за дверь. Отец выбежал во двор и принялся гоняться вокруг дома за братом. Мы все с тревогой глядели в окна, наблюдая за этой погоней. Хотя я и понимал, что отец просто хотел попугать брата, но всё-таки было страшно смотреть, как он бегал за ним с топором в руках при лунном свете.
Уже было часа два ночи, когда отец наконец угомонился и лёг спать.
– Что он там вчера про тайну на дне колодца трепался? – спросил меня на другой день брат.
Мы оба вспомнили, что когда-то, в детстве, уже слышали об этой колодезной тайне и пытались её разгадать, а потом уже о ней и не думали. Но тут отец снова сказал о ней, что дало толчок нашим мыслям. Брат высказал предположение, что отец зарыл на дне колодца какой-нибудь клад, потому что если бы клада не было, то и никаких разговоров о какой-то там тайне не было бы.
Как раз перед этим я прочитал в каком-то журнале статью о кладах. Сейчас я уже не помню, что это был за журнал: не то «Вокруг света», не то «Хочу всё знать», не то издававшийся в те времена журнал «Глобус». В статье писалось, какие бывают клады, почему они возникают и как их отыскивают. При этом рассказывалось, как незадолго до революции группа каких-то не то преступников, не то экспроприаторов (сейчас уже точно не помню) напала на поезд и ограбила вагон, в котором перевозили серебряные слитки. Остановив поезд, они нагрузили этими слитками телегу и умчались на тройке лошадей. На след похитителей, однако, вскоре напала полиция. Тогда они спрятали слитки, а сами разбежались кто куда. Полиции, однако, удалось задержать одного из них. На допросе он сознался, что похитители бросили слитки в колодец, только он не знает, в какой именно, потому что сам не участвовал в этом деле. Полиция после этого обыскала множество колодцев во всей округе, но слитков так и не нашла.
Когда я рассказывал эту историю брату, он сказал, что слитки, наверно, лежат в нашем колодце и отец об этом знает.
– Ты ещё скажешь, что отец был в этой шайке, которая похитила слитки! – ответил я.
– А что ты думаешь, по пьяной лавочке ещё и не то можно сделать, – сказал брат. – Сегодня он за родным сыном с топором гоняется, а завтра возьмёт да и поезд ограбит.
– Но слитки-то ведь были похищены, когда отец ещё не пил, – возразил я.
– Это верно, – согласился брат. – Но, может быть, они бросили слитки в наш колодец, а он про то и не знает.
– Почему же он тогда твердит, что тут какая-то тайна?
– Правда. Он не может не знать. И я буду не я, если не узнаю, что там за слитки.
– Но если ты вытащишь слитки, то могут узнать, что это он их похитил. Это может для него плохо кончиться, – сказал я.
– Это ничего, – сказал он. – Во-первых, слитки были похищены ещё при старом режиме. А во-вторых, мы будем действовать осторожно. Сначала посмотрим, что там есть, а потом будем смотреть, что делать.
По плану братца нужно было вычерпать из колодца воду, как это делал отец, когда вылавливал лягушек, после чего спуститься вниз и покопаться на дне. Для того чтобы не возникло каких-нибудь подозрений у соседей, мы решили сделать вид, что берём воду для поливки огорода.
