Даже в свой последний час Скрутулы, потеряв от страха и злобы человеческое подобие, кусали и терзали друг друга, как пауки в банке. Они все еще считали, что смогут где-то спрятаться, куда-то скрыться… Напрасные надежды. До прибытия работников милиции их дом был взят под наблюдение — никому не выбраться!
В последующие дни всюду только и говорили об «Одулейских ребятах». Но сами они оказались настолько скромными, что со всех ног удирали от мамаши Понтаг, которая, переваливаясь с боку на бок, бежала вслед за ними и уговаривала:
— Куда вы, куда, миленькие? Остановитесь! Да я прославлю ваши достойные имена на юг до самой Литвы, а на север до Даугавы…
Последуем же и мы их примеру и тоже, особо не расписывая заслуг ребят, из скромности опустим здесь занавес. Ведь все свои добрые дела они совершали не ради многословных похвал, а как подсказало им сердце.
…Петер Лапинь, улыбаясь, хлопнул Нолда по плечу:
— Ну, молодой человек, чем я могу вас отблагодарить?
Нолд выглядел почти грустным, словно ему было жаль безвозвратно ушедших и уже ненужных теперь бессонных ночей.
— Дядя Петер, если набежит свободный часок, пожалуйста, выточите для нас шахматные фигурки.
И добавил чуть встревоженно:
— И еще одно: не говорите никому, что через Кривое болотце налажена переправа, ладно? У меня есть план…
Явился фотограф. Пришлось ему изрядно попотеть, прежде чем удалось рассадить эту необычную группу: шестерых горластых пареньков, трех смешливых девочек, дядю Петера, дядю Криша, парторга товарища Иокума, Мада, Велту Вайнаг. Да еще, вдобавок ко всему, черного Морица.
Правда, Мориц был, пожалуй, самым смирным из всех — где уж тут скакать и прыгать, когда ранена и перевязана передняя лапа!
Когда все наконец расселись, началась процедура умиротворения. Пришлось фотографу прикрикнуть на кое-кого из ребят. Досталось и Лиените Леинь, и Янке Силису, и Гирту Бояту, который и здесь завел свое: «Спокойнее нас, Боятов…»
Но вот утихомирились и они. Фотограф, вытирая носовым платком потный лоб, поспешил к своему аппарату.
— Поверните ко мне лица!.. Все, все! Товарищ парторг, и вы тоже! — Фотограф был в отчаянии. — Ну, нельзя же так, товарищ парторг!
Но Иокум как завороженный не отводил глаз от Мада — единственного робкого человечка в этой шумной компании. Все остальные поддержали фотографа:
— Дядя Иокум! Пожалуйста, повнимательнее. У нас сегодня еще много дел!
Тот, однако, ничего не слышал и не видел. Смотрел широко раскрытыми глазами, не двигаясь, словно окаменевший, на одного только Мада. И вдруг как закричит:
— Линард!..
Теперь вздрогнул и Мад. Давно уже не слышал он своего прежнего имени, которое Скрутулы велели ему забыть. Его бледное лицо еще больше побледнело, но затем стало постепенно розоветь, как небосклон на рассвете.
— Отец!
И они кинулись друг другу в объятия…
Тут из усадьбы Скрутулов вернулся лейтенант, который участвовал в раскопке гроба.
— Что в том гробу? Бомбы? Мины? — градом посыпались на него вопросы.
— Бомбы? — переспросил лейтенант. — Было там немного патронов, на самом дне.
— А что еще?
— Еще что? Расчески, одеколон, пудра, зонты… — Лейтенант усмехнулся, глядя на недоумевающие лица. — Да, да! Недавно в Бауске сообщники лесных бандитов ограбили склад. Так вот гроб доверху набит галантерейной всячиной. И судить будем ваших знатных и гордых богатеев, помимо всего прочего, еще и за укрывательство краденого…
Лишь спустя час вспотевший до пятен на рубашке фотограф снова стал отдавать свои команды: «Внимание!.. Раз, два…»
И опять он пришел в отчаяние:
— Эй, вы… которая длинноногая! Разве это улыбка? Вместо вашего лица получаются одни зубы. Понимаете: одни только зубы, от уха до уха!
Инта прыснула.
— Сейчас, сейчас! Просто мне пришло в голову… Как же так? Месяц уже кончается, а никто даже не вспомнил, что в июне у меня день рождения! И я сама тоже…
Больше никаких помех не было, и фотограф наконец смог беспрепятственно завершить свое важное дело.
С (Лат) 2
С 16
Только что отгремела вторая мировая война. Умолкли орудия, погасли костры пожарищ. Но не сразу вернулись мир и спокойствие на землю маленькой, истерзанной гитлеровскими оккупантами Латвии. В глухой чаще, на малодоступных островах посреди лесных болот, притаились остатки разгромленных националистических банд. По ночам, подобно диким зверям, выходили они на кровавую охоту, преследуя одиноких путников, нападая на активных деятелей Советской власти, тщетно пытаясь отсрочить свою неминуемую гибель.
Сумеет ли горстка ребят предотвратить убийство, готовящееся этими лесными бандитами? Что за странные похороны устроены кулаком Скрутулом неподалеку от его усадьбы? Почему произошли такие удивительные перемены с высокомерной и заносчивой Айной? Кто такой Мад — неизвестно откуда взявшийся, забитый, вечно голодный паренек?..