Байба выглядела очень усталой и тоже взволнованной. Не проронив ни слова, она потащила Нолда подальше от построек, заставила присесть в высокой траве возле озимых и сама села рядом.
— Я сегодня раскрыла тайну следов. Ну, тех, знаешь…
Нолд рот открыл от изумления:
— Ты?!
— Тише!.. Утром, чуть посветлело, я заметила, что в Шершенище крадется Айна Скрутул…
— Как же ты там оказалась, возле Скрутулов?
— Я дежурила.
— Как?! Сама? И никому ничего не сказала? — Нолд был просто ошеломлен.
— А что говорить? Вам, мальчишкам, своих дежурств вот так хватает.
— Да уж, достается, — признал Нолд.
— Я и подумала: попробую сама. И начала со Скрутулов. Почему-то решила, что они, особенно эта воображала Айна, смогут навести на след. Пришлось несколько дней раньше вставать и позже ложиться. Я так рассчитала: если что и будет, то либо на рассвете, либо поздно вечером.
— И здорово рассчитала! — Нолд не мог скрыть своего восхищения. — Но ведь поля Скрутулов за минуту не обегаешь, — пришло ему в голову. — Пока ты дежуришь на одном конце, они свободно могут сделать, что хотят, на другом.
— А я выпросила у дяди Лапиня его «машину»…
Нолд покраснел:
— Разыгрываешь! Уговорились вместе с дядей Петером меня на пушку поймать? Не выйдет! Нет такой машины на свете!
— Нет? А вот!
Байба вытащила из своей пастушьей торбочки довольно объемистый предмет, бережно завернутый в платочек.
— Так это же полевой бинокль! — воскликнул Нолд. — Вот так штука! А я-то считал — какая-то выдуманная машина. Дай посмотреть!
Он схватил бинокль обеими руками, явно не намереваясь его отдавать.
— Потерпи немного, — сказала Байба, не повышая голоса. — Неужели тебе не интересно узнать про следы?
И парнишка, устыдившись, тотчас же вернул ей бинокль.
— Значит, Айна идет, я тихонечко за ней. Вошла она по тропинке в лес, там, под корни ели, спрятала письмецо — и сразу обратно. Я письмо вытащила, переписала…
— Ну? Ну? — торопил Нолд в нетерпении.
— Опять положила под ель, отыскала в кустах удобное местечко и затаилась там. Решила: никуда не пойду, пока не дождусь того, кто придет за письмом.
— А если бы не дождалась? Ждала бы целые сутки — и никого?
— Осталась бы на вторые.
— Без хлеба? Без воды?
— Ну, немного еды у меня с собой было… И потом, я не понимаю! — Байба стала сердиться. — Тут борьба не на жизнь, а на смерть, а я должна, по-твоему, уйти с пустыми руками? Только из-за того, что захотелось есть?.. Но мне уже в первый день повезло. Просидела-то я долго, с самого утра… И вдруг у меня за спиной затрещали сучья. Едет верхом! Съежилась в комок — а ну если увидит!.. Оставляет коня в гуще, а сам прокрадывается к ели — у них там вроде как почтовый ящик. Вытащил листочек, прочитал и тотчас же ходу… На, здесь слово в слово.
Нолд стал читать:
«Сегодня, в воскресенье, на озерной стороне, у Гауэров, будет собрание. Все вернутся поздно, в полночь. Приедет какой-то большевик, будет разводить агитацию. Самое время пустить на воздух хромого дьявола. Езжай на велосипеде (на коне слишком много шума) и устрой ему бесплатный полет. Угрозы не помогают, больше ждать нельзя».
Никакой подписи, разумеется, не было.
Значит, бандит явится! Значит, нельзя терять ни минуты! Надо действовать, и как можно быстрее.
Когда ужалит пчела — болит? Болит. А шершень? Еще сильнее! А если ножом рассечь палец? О, тогда до потолка подскочишь!
Но отчаяние тоже, как и боль, имеет много ступеней. Нолд прошел все — от первой до последней. У него одеревенели руки, першило в горле, стучало в ушах… Что делать? Что делать?
Байба смертельно устала за день; она еле втащилась в сарай и сразу заснула. Инта как умчалась на игры, так и пропала. Из домашних мог бы помочь отец, но он уже отправился на озерную сторону.
К кому же побежать за помощью? Как назло, ребята неизвестно где, а взрослые, кто посильнее, тоже все на собрании.
Туда бежать? Далеко! Пока добежишь, бандита и след простынет. А его надо обязательно взять. Не вспугнуть, не прогнать — взять! Вряд ли еще раз представится такой удобный случай.
Нолд прижался к березке на краю выгона. Белая шелковистая кора приятно холодила разгоряченную щеку. Хоть бы Инта скорей приходила! Вдвоем уже что-то можно предпринять. Но она все не идет и не идет. А тем временем смеркается все больше…
Рядом протарахтела повозка. Щелкнул кнут, рассек со свистом воздух.
— Тпру!
Нолд, вытаращив глаза, уставился на возницу.
— Ослеп, что ли? Родного брата родной матери не признаешь?
Час от часу не легче! Прибыл неожиданный гость — крестный Криш Цинит. Он так редко бывает у них, в иной год совсем не показывается. И угораздило его именно теперь, в эту минуту!
— Что ж ты, Нолд, такой негостеприимный? Словно не дядя в гости приехал, а сборщик налогов… Вообще-то я больше не к вам, а к соседу.
— К какому соседу? — спросил Нолд скорее из приличия, чем из подлинного интереса.