Тот важный, далекий день начался с удавшегося побега. Вначале друзья ловко ускользнули из-под ослабшего надзора Эйнара, выждали подходящий момент и тайком сбежали с корабля. Не малую роль в успехе рискованной вылазки сыграла общая нервозность команды и чрезвычайная спешка. Ни один из членов экипажа их богатого торгового судна не желал задерживаться в неблагополучном, во всех отношениях, городке дольше положенного. Вынужденная остановка в угрюмом, грязном порту действовала на бывалых моряков ничуть не хуже окрика капитана. Никому не приходилось напоминать, что следует поторопиться и не зевать, если они все еще надеются убраться из опасного места до того, как с ними произойдет что-нибудь неладное. Вполне обоснованные суеверия подгоняли кнутом дурного предчувствия, заставляя выкладываться на полную и не роптать.
Не попади их «Попутный ветер» в тот чудовищный шторм, ни за что на свете владелец корабля не отдал бы рискованный приказ заплыть в независимый портовый городок на границе гиблых земель Вейнтеверо. И дело было далеко не в малодушии или особой нелюбви конкретно к этому порту. На борту корабля находились особые пассажиры — единственный сын хозяина, не пожелавший оставаться дома, пока друзья путешествуют вместе с его отцом, и сами воспитанники госпожи Клары Видалис. Хрустальщице, как на зло, срочно понадобилось отправиться в непредвиденную поездку, а других кандидатов на роль опекуна не нашлось. Оставить подопечных одних она не могла, брать с собой в Грифалет — слишком опасно, оставалось одно — на время вверить детей заботам старого друга и постараться уладить дела как можно скорее. Но время шло, а она все не возвращалась. Отложить отплытие еще на месяц не удалось и купец, скрипя сердцем, взял с собой в плаванье Теру и Эйнара, надеясь, что все обойдется и никаких проблем не возникнет. Надежда почти оправдалась, но морю это, видимо, не понравилось. Оно будто взбесилось и едва не потопило их корабль.
Из-за серьезных повреждений и значительного отклонения от курса, пришлось довольствоваться тем, что первое подвернулось под руку, хоть этот вынужденный вариант никому и не нравился. Требовалось немедленно заняться ремонтом и пополнить, отобранные стихией припасы. К тому же, после бури, морякам считалось совсем не лишним хоть на минуту оказаться на твердой земле и увериться, что все они действительно выстояли и не отправились на корм рыбам. Для этой цели годился даже такой неудачный порт, как Келевин.
Так вот и вышло, что ни занятые делом матросы, ни отлеживающийся в каюте с перебинтованными ребрами Эйнар, ни вымотанный борьбой с непогодой капитан, ни даже, все подмечающий отец Ригби, не заметили, как в противоход вкатываемым по трапу бочкам, с корабля без разрешения сошли два самых юных, непоседливых пассажира.
Неизменные напарники по шалостям и проделкам жаждали во что бы то ни стало поразмять ноги на незнакомой, на все лады поносимой и проклинаемой матросами земле, и ни что не могло уберечь их от этой сумасбродной идеи. С оглядкой и всеми возможными предосторожностями, миновав открытый, хорошо просматриваемый с корабля участок порта, они победно вскинули кулаки, забросили на плечи пока еще пустые холщовые котомки и резво устремились на поиски приключений.
До самого вечера оба с интересом изучали диковинный городок и ни во что не ввязывались, прилежно избегая неблагонадежных личностей и захламленных, не вызывающие доверия закоулков. Ничто не мешало наслаждаться долгожданной свободой. Даже хилая совесть, доставшаяся им, судя по всему, одна на двоих, и та не издавала не звука, довольная тем, что о ее терзаниях позаботились еще до побега.
Предусмотрительная Тера не поленилась составить успокаивающую записку на случай, если их все же хватятся раньше, чем они вновь окажутся на корабле. В кривобоком, наспех составленном послании, таились их общие клятвенные обещания возвратиться обратно еще задолго до того, как последние матросы ступят на палубу и получат приказ готовить судно к отплытию. После недолгих колебаний, к уже имеющимся правдивым словам, рукой Ригби была добавлена небольшая «ложь во благо».
В аккуратном постскриптуме сообщалось, что они с Терой так прониклись всеобщей необходимостью как можно скорее снарядить корабль в обратный путь, что не сумели усидеть на месте и пошли в город вместе с отправленными за провиантом матросами. По тонкому расчету беглецов, у того, в чьи руки попало бы это послание, была просто обязана сформироваться трогательная, а главное убедительная картина — Тера и Ригби, навьюченные тюками с провиантом, как два маленьких мула, переходят от лавки к лавке под конвоем бдительных матросов и ни в коем случае ни во что не ввязываются. Идиллия происходящего усыпляла тревогу и напрочь отбивала желание отправлять людей на их поиски.
