Разумеется, никто из собравшихся вокруг спорщиков, так и не понял, что за клятву собрался приносить эксцентричный чужак в черном, если проиграет, а в этом, обозленные пренебрежением шуттанцы, даже не сомневались. И все же, само по себе громкое, торжественное заявление встретило бурное одобрение толпы и моментально заставило пожалеть как Теру, так и приунывшего берентильца. По злосчастной прихоти оба они решились переступить порог дома этим солнечным, не предвещавшим никаких неприятностей утром.
С легкостью разбрасываться долгами жизни могли лишь глупцы, не понимающие что это, в сущности, такое. Или же расчетливые махинаторы, опирающиеся на абсолютную уверенность в том, что хлопотать по накладному обязательству все равно не придется. Вероятная недалекость Рэйно, хоть и грела душу, но все же казалась слишком призрачной и ненадежной. Уж больно смело и уверенно тот себя держал, а еще расхаживал с полным кошелем золота в одиночку и до сих пор не поплатился за вызывающую беспечность жизнью… Не меньше подозрений вызывала и лжепростушка Валья, отчаянно подававшая тайные знаки из-за плеча Рэйно, умоляя согласиться на все условия и довериться ей.
Даже находясь далеко за пределами родного королевства, берентилец не мог позволить себе прослыть трусом, а потому со вздохом согласился, бросив печальный, извиняющийся взгляд на Теру. Та, также не желала поджимать хвост и убегать с поля боя под прицелом всеобщих неодобрительных взглядов. К тому же на ее стороне все еще оставалась магия и при желании, она могла разобраться с веревками, выцедив из них всю до капли память, а с ней, возможно и магию. В действенности, неожиданно пришедшего на ум метода, зеркальщица не была уверена, но отступать, даже не попытавшись… Этого ее гордость не позволяла. Пришлось соглашаться, имея в запасе всего один хлипкий, сомнительный запасной план.
Ради чистоты эксперимента, связывать будущих «пленников» предстояло по всем правилам. Причем не руками симпатизировавших тройке защитников циркачей или силами зрителей шуттанцев, а независимым судьей со стороны. По такому случаю послали за живущим неподалеку вейнтом-перебежчиком. Тот еще несколько лет назад прибился к одной из застав и сумел завоевать доверие, а потому, его постепенно приняли за своего, хоть и вейнта.
В то время, пока раззадоренные зрители ожидали появления еще одного действующего лица, к Тере один за другим подошли трое: обнадежившая ее неплохими шансами на успех Валья, оказавшаяся младшей ученицей грифалетского предсказателя; извинившийся за неудачную идею угомонить чужака спором, берентилец Хардо и тот самый циркач, за особую ценность чьего выступления первоначально вступилась Тера.
Все они безоговорочно сходились на том, что, если кто и сумеет избавиться от пут и сделать это достаточно быстро, так это именно она. Будущая предсказательница опиралась на доброе предчувствие. Берентилец усматривал в Тере скрытый потенциал сильного духом воина. Что же до циркача, то тот просто знал, что стоящий перед ним «паренек» не только достаточно ловок и гибок, но еще и одарен магией, а раз так, то не о чем и волноваться.
Каждый из троих на всякий случай поделился с Терой собственными соображениями, как именно лучше выбираться из пут, получил угрюмую, но достаточно вежливую благодарность и отошел в сторону. Со стороны ухмыляющегося Рэйно, зеркальщица дождалась лишь одного единственного торжествующего, высокомерного взгляда. Оценив его по достоинству и сполна ответив тем же, она окончательно утвердилась в неприятном предположении, что Рэйно далеко не так прост и речь в их состязании пойдет не о результате, как таковом, а лишь о скорости выполнения поставленной задачи.
К несчастью для Теры, вышло даже хуже, чем она первоначально представляла. Стоило всем четверым оказаться надежно связанными и подвешенными на одну общую длинную перекладину на равных интервалах друг от друга, как началось самое интересное.
Вопреки ожиданию публики, никто из спорщиков и не подумал поддаваться сонным чарам. Единственный, кому пришлось активно замотать головой и предусмотрительно задергаться из стороны в сторону, прогоняя секундную, навалившуюся дремоту, оказался здоровяк Хардо. Магия вейнтских трав, несомненно, оказывала на него воздействие, но из-за габаритов и личных скрытых особенностей берентильца — чересчур медленно. Что касается остальных, то к ним одурманивающие чары так и не сумели подступиться, даже отдаленно. Тера и Валья с самого детства принимали каждая свое зелье, ничуть не уступающее по силе яду блеклых трав, а потому оказались не способны по достоинству оценить эту часть воздействия. А для самоуверенного Рэйно, такая мелочь, как яд и вовсе не существовала.
Понаблюдав за тем, как спокойно покачивается, будто на качелях Валья, решившая, по-видимому, что с нее довольно и того, что она осталась в сознании.
Послушав, как натужно трещат путы Хардо, старающегося разорвать веревку силой напряженных мышц, Рэйно повернулся к Тере, приглашающе кивнул, отвернулся и молча сосредоточил все свое внимание на узлах.
