Вслед за Жнецом исчез Творец, предварительно собственноручно нанеся на главную столичную колонну, послание для некоего Беглеца. Его последним, личным распоряжением стал неожиданный приказ оградить колонну высокой каменной стеной и не подпускать к ее подножию никого, кроме его самого или того, кому удастся доказать, что он и есть тот самый Беглец, для которого предназначались, высеченные на колонне, незнакомые вейнтам символы. Нарушившего неслыханный приказ и всех причастных к ослушанию ожидала неминуемая казнь, сколько бы лет с оглашения не прошло — так говорилось в непререкаемом указе Творца. Постепенно вейнты смирились с его уходом и даже стали видеть в последней воле второго короля скрытое обещание однажды вернуться и занять прежнее место мудрого, справедливого правителя.
Но на этом беды вейнтов и не думали заканчиваться. На исходе трехсотлетия королевство внезапно лишилось своей последней опоры — Ловца живых чудес, а с ним и контроля над водами Злого моря. Никого другого непокорная стихия так и не пожелала признать новым господином, потопив немало вейнтских разбойничьих кораблей и утянув на дно всех, плывших на них ловцов — верных последователей третьего Великого короля.
Шли годы, потомки воинов Жнеца продолжали время от времени пленять и уводить в Вейнтеверо мирных жителей соседних королевств. На землях Шутты, одна за другой воздвигались все новые пограничные заставы. Закаленные в боях с неприятелем воины делали все возможное, лишь бы оградить их общий дом от вторжений, но не так-то просто давались им эти переменчивые победы. Даже без своих могущественных правителей, закрытое королевство так и осталось закрытым, лишив тем самым вражеские войска возможности нанести ответный удар.
Окружающие территорию вейнтов природные барьеры — сумрачные песчаные леса, черные проливы и конечно же непредсказуемые воды Злого моря, расправлялись с переходящими границу проклятых земель воинами, ничуть не хуже метких стрелков, скрывающихся за ядовитыми деревьями гиблых лесов и никогда не жалеющих для врагов длинных, отделанных рыбьей чешуей вместо перьев, стрел.
Со временем, сильнейшей головной болью приграничья, стали малочисленные темные отряды жнецов. Выходя на свой скверный промысел лишь безлунными ночами, они с ловкостью огибали конные разъезды и собирали человеческую жатву, уводя за собой молодых, полных сил шуттанцев и шуттанок. На ряду с хитростью и бесшумностью, имелся в их распоряжении и другой неприятный козырь — особые колдовские путы, пропитанные соком блеклых ядовитых трав.
Отважные сыны Шутты не боялись смерти, воспринимая ее, как нечто естественное и неизбежное, но не могли избавиться от ужаса при мысли о бесславном пленении с помощью лишающих воли пут. Разбить кандалы, разорвать любую другую веревку, какой бы прочной та не оказалась, даже проломить толстую каменную стену темницы — все это относилось к тяжелым, но все же выполнимым задачам и только против пестрых витых шнуров вейнтов они были абсолютно бессильны… Очутившийся в их колдовской власти уже не мог надеяться на самостоятельный побег, лишь на то, что его чудом отобьет удачливый отряд, сумевший нагнать похитителей до того, как те пересекут границу проклятых земель.
Мало кто осмеливался потешаться над безотчетным страхом могучих воинов, содрогающихся при одном упоминании о гибких вейнтских оковах. Напротив, делалось все возможное, только бы побороть или хотя бы притупить эту старинную, одуряющую боязнь. И, как ни странно, успешнее всего с этой непростой задачей справлялись бродячие циркачи, весело колесящие на своих скрипучих, разноцветных повозках по всему миру и знающие о жизни куда больше иных, засевших в своих королевствах мудрецов. Из года в год странствующие артисты возвращались в богатое королевство и получали щедрую плату за свое нехитрое выступление, даже в самых маленьких городках Шутты.
Особой же популярностью пользовался фокус с самостоятельным освобождением пленника, в приграничных городах-крепостях. Именно там острее всего ощущалась неподдельная радость при виде ловко выскальзывавшего из страшных пут акробата. До смерти уставшие от непрекращающихся похищений простые жители и бьющиеся за их покой воины, облегченно хлопали всякий раз, как становились свидетелями очередного наглядного посрамления непобедимых, как всем им мнилось, вейнстких чар.
Вот только далеко не каждый заезжий чужак понимал, что в этом заурядном представлении такого захватывающего и интересного. Большинство из непосвященных гостей Шутты не могло взять в толк из-за чего бывалые воины, не глядя выгребают из кошелей монеты и щедро одаривают, призывающих поддержать смельчака, циркачек, гремящих на всю площадь быстро наполняющимися яркими бубнами.
