Толпа зрителей, еще недавно охваченная праздничным настроением, начала подавать признаки беспокойства. Движения двуликих стали резче, а перешептывания, расходящиеся, как круги на воде после падения камня, становились все тревожнее и громче. Было видно, что слова о бунте произвели сильное впечатление. Более того — в них поверили и уже начали передавать по цепочке.
— Неужели мы оказались запертыми в Корде как раз в тот момент, когда здесь должна начаться резня, как Вы вообще об этом узнали? — спешно переходя на шуттанский, с тревогой в голосе уточнил посол Клэрри. Ему совсем не хотелось попадать под раздачу, когда боривальцы наконец сцепятся с прядильщиками. О том, что посол Ригби может кого-нибудь придушить, если его как следует разозлить, салеманцу было известно и без предсказаний. Недавние попытки поддеть шуттанца были забыты, посол Клэрри ждал ответа и лишь надеялся, что все не так плохо, как начинало казаться.
— Наблюдательность и способность подслушать самое интересное — не Ваш конек, равно как и умение посещать приятные праздники — не мой. Хельдерби, я прекрасно помню о приглашении на день рождения твоей супруги, но, к сожалению, не смогу приехать, — свернул шуттанец на новую тему, стремясь ослабить напряженную обстановку. — Однако это не помешает мне сделать ей подарок. Надеюсь, ты сможешь выбрать за меня что-нибудь подходящее, а главное, передать госпоже Гинтери мои искренние пожелания счастья и долголетия?
— Вы только поглядите, похоже нас сейчас опять попытаются выставить за стены города. Может на этот раз воспользуемся их щедрым предложением? Ввиду возможных осложнений, подобный поворот может оказаться настоящим спасением, — серьезно предположил посол Клэрри, заметив служителя храма, смотрящего на них с таким негодованием, какого не было у самого орденского прядильщика, хотя тот занимал куда более видное положение в иерархии храмовников Хозяйки Свечей.
Очки служителя в серой рясе медленно съехали на нос и открыли отличный обзор для ярких, зло прищуренных глаза. Судя по направлению немигающего взгляда двуликого, мишенью для выражения всяческих недовольств, храмовник избрал именно шуттанца, решившего подработать оракулом, а не всех троих разом. Тот, почувствовав тяжелый взгляд, нехотя обернулся, заметил грозную фигуру в сером и молниеносно прекратил улыбаться. Оценив положение, шуттанец стал спешно прощаться, заверяя коллег в своей дружбе и полнейшем расположении, а затем ловко растворился в толпе, даже не потрудившись забрать свою часть выигрыша.
Неожиданное бегство посла Ригби всерьез обеспокоило двух оставшихся и они, невесело переглянувшись, также решили не задерживаться. Теперь даже недогадливый посол Хельдерби начал замечать, как неспокойно загудела толпа, словно шуттанец раскрыл их страшный секрет и теперь они жаждут оправдаться или наоборот, доказать, что все обстоит именно так, как описал чужестранный посол.
До чего же безрадостно и пусто было на старинном кордском кладбище. Праздничная суета огибала его высокую кованую ограду, стараясь не попадаться на глаза молчаливым стражам, застывшим в вечном покое и замершем времени. Зловещие скульптуры, украшавшие крыши склепов и усыпальниц, внушали невольный трепет и поражали старинным искусством скульпторов. Подсвеченные тусклыми масляными фонарями и редкими огнями пузатых ритуальных свечей, разожжённых служителями в честь Ночи Свечей, мраморные фигуры казались гостями, явившимися в мир живых прямиком из-за грани. Ни легкого дыхания, ни мерного стука сердец. Они оставались безучастны ко всему происходящему за стенами их мрачного дома. И все же, назвать их мертвыми и холодными не смог бы даже самый черствый из редких посетителей кладбища.
Куда больше на мертвецов походили скрюченные вековые деревья. Их ветви и корни напоминали протянутые в мольбе о помощи руки, так отчаянно они стремились к свету и жизни сквозь прутья витой, покосившейся от времени ограды.
Выбивался из однообразной тусклости картины лишь один яркий фрагмент, оставленный на острие пики словно в насмешку над нищетой палитры художника. Небольшой шелковый лоскуток… Сущая безделица, на которую никто не стал бы обращать внимания в любую другую ночь, но только не в эту!
Рослый крылатый господин в добротном черном плаще с глубоким капюшоном вынырнул из темноты, приблизился к ограде вплотную и замер. Фигурные лаковые листья так и манили протянуть руку и прикоснуться, но он был прекрасно знаком с коварством на вид безобидного растения, а потому неспешно достал из кармана плотные кожаные перчатки и принялся натягивать их, попутно присматривая наиболее подходящий участок забора, не так густо оплетенный ядовитым вьюном.
Подхватив один из стеклянных шаров со свечей, невесть зачем расставленных вдоль ограды, наблюдательный крылатый запрокинул голову и принялся внимательно рассматривать, едва видневшуюся сквозь листву находку. Как он и предполагал, повторный визит на территорию кладбища оказался не напрасным.
