Дождавшись заветного щелчка, заявившего о готовности двери принять участие в его ночной авантюре, Эйнар потянул на себя массивную медную ручку и вышел на крыльцо с таким видом, будто проделывал это сотни раз. Прядильщиков ордена и стражников по близости не оказалось. Лис беспрепятственно занял скромное место позади четверых двуликих, замыкавших шествие свечей. Те, совершенно не обрадовались новому соседству и сочли за лучшее продолжить путь в полном молчании. Лишь изредка боривальцы бросали на храмовника недобрые, настороженные взгляды и старались отодвинуться как можно дальше, наступая на пятки, идущим впереди валарданцам. Последние, вначале попытались возмутиться, однако разобравшись в чем проблема, умолкли и по примеру боривальцев, прибавили шагу.
Ступив на багровую брусчатку храмовой площади, Эйнар сообразил, что его образу кое-чего сильно недостает. В спешке он забыл обзавестись ритуальной свечей и теперь шел с пустыми руками, привлекая к себе излишнее внимание.
Исправить положение помогла одна из статуй, так удачно подвернувшаяся на пути в том месте, где хвост шествия начал заворачивать на привычный круговой маршрут по краю площади. Эйнар мгновенно наклонился и схватил светящийся шар, оставленный прядильщиками, как знак уважения в память об одной из бывших Верховных Корды. По всей видимости, эту важную мраморную госпожу не особо любили. Свечей у подножия ее статуи было не так много, как у остальных, но за то, она не выглядела, как старая интриганка. Из всех каменных лиц, обращенных к главному храму, ее было самым приятным и юным. Остальные статуи, которые Эйнар успел рассмотреть, пока шел, можно было с большим успехом использовать вместо огородных пугал. Ни один ворон не посмел бы претендовать на вверенные их защите посевы, побоявшись, что эти суровые старухи догонят его, выставят счет и заставят заплатить за каждое, выклеванное из земли зерно.
Чем дальше продвигалась процессия, тем сильнее досаждал Злой ветер. Его совершенно не привлекала отобранная у статуи свеча. Весь свой интерес он сосредоточил на мантии Эйнара, в особенности на широком капюшоне. Приходилось все время придерживать его рукой и надеяться, что такое странное поведение, обычно не свойственное величавым и спокойным храмовникам ордена Опаленных, не привлечет подозрительных взглядов.
Оставалось пройти совсем немного до того места, где можно было свернуть на библиотечную аллею, ведущую к большим кордским архивам. Тера еще четыре месяца назад умудрилась выкрасть план главного храма и чертежи построек, соединявшихся с ним подземными ходами. Этот путь представлялся самым безопасным и легким. Во время Ночи Свечей в архивах не оставалось ни души, разве что смотритель мог по какой-то причине не пожелать присоединиться к празднику, но это вряд ли. Эйнару оставалось пройти по пустынным коридорам, спуститься на подземный этаж и подняться по тайной лестнице, ведущей прямиком на крышу главного храма. Но судьба не любила легких путей, ей вечно хотелось подкинуть кому-нибудь неожиданных неприятностей, поэтому впереди Эйнара поджидал большой и очень неприятный сюрприз.
Целая толпа храмовников, одетых точно так же, как и он сам, перегораживала проход в аллею. Все они что-то бурно обсуждали, размахивая руками и косясь в сторону шествия так, будто идущие были виноваты во всех смертных грехах разом. Становилось понятно, почему на пути к храмовой площади встретилось так мало членов ордена Опаленных, все они собрались здесь. И что еще хуже, помимо них, в свете ритуальных свечей, отчетливо виднелись редкие фигуры в бордовых платьях. Слепые прядильщицы покинули стены главного храма и теперь настороженно вглядывались в проходящих мимо них участников шествия. Видящие нити, выискивали кого-то среди идущих. Эйнар даже не сомневался — кого именно. До прядильщиков наконец дошло, что враг может быть совсем близко и они решили воспользоваться самым верным средством, раз уж подвели камни чистых помыслов. Видящие суть, не могли проглядеть преступника, сколько бы фиолетовых мантий тот на себя не натянул. Следовало немедленно разработать новый план. Одного взгляда видящей нити, могло хватить на заключение Эйнара в крепость до конца дней или, что вероятнее, на короткое, безрадостное свидание с тонкой пеньковой госпожой.
— А, чтоб вам, — в сердцах прошипел лис, чем моментально привлек внимание впереди идущих. Они со страхом уставились на него, выжидая продолжения реплики, но Эйнар упорно делал вид, будто ничего не говорил и двуликие отвернулись, решив, что им послышалось.
Расстояние до аллеи сокращалось, приближая момент неминуемого разоблачения. Эйнар лихорадочно озирался по сторонам, выискивая путь к отступлению, но его, как на зло, не находилось. Вокруг были одни лишь молчаливые статуи и ритуальные свечи.
