Беглый взгляд зацепился за одну из свечей и тут же переместился на неприметную ручку люка. Она была оттопырена и отличалась от других таких же, поворотом под непривычным углом. Как Тера ни старалась, она так и не смогла отыскать чертежи, включавшие возможные подземные ходы, берущие начало от подножий некоторых из статуй Верховных. Что находилось под этими люками, оставалось неразрешимой загадкой. Но едва ли, сокрытое у ног бывших Верховных Корды, могло оказаться страшнее, чем толпа разъяренных прядильщиков, до которых оставалось рукой подать.
Взглянув на аллею в последний раз, Эйнар решительно шагнул в сторону. Пользуясь прикрытием статуи Трюд — прошлой Верховной Корды, лис ухватился за кованую ручку люка, приподнял его и не размышляя ни минуты, скользнул в темноту, прихватив с собой еще парочку светящихся шаров. Чтобы ни ожидало внизу, ему хотелось увидеть это собственными глазами.
Очутившись в глухой, непроглядной темноте, начинаешь понимать, что из веры в страшные сказки о жутких местах, переполненных чудовищами и злым колдовством, вырасти невозможно. Старинные страхи обязательно найдут подходящий момент и вернутся, принеся с собой забытые воспоминания о том, что так сильно пугало в детстве. Когда-то давно, от них еще могли уберечь маленькая ночная лампа и надежное теплое одеяло. Стоило лишь попросить не гасить храбрый огонек и завернуться поплотнее, как обрывки памяти теряли власть и прекращали пугать видениями из прошлого, подпитанными фантастическими вымыслами.
Но как спасаться, если хранившая сон лампа, перекочевала на чердак покинутого дома, а старенькое одеяло стало слишком мало, чтобы укрыть от всех бед мира, давно повзрослевшего мальчишку?
Всего на минуту Эйнару показалось, что он вновь оказался на острове Колдери, в том самом злополучном дне, с которого начинались его разрозненные детские воспоминания. Мор начисто лишил лиса памяти о родном доме и будто в насмешку, оставил лишь один единственный кошмар о мертвых островитянах, зверском холоде и царящей повсюду безнадежной тишине. Вспоминать о том далеком времени совсем не хотелось. Хотя судьба и проявила тогда свою благосклонность, приведя к нему на помощь госпожу Видалис, чувство одиночества и бессилия навсегда отпечаталось в памяти и не позволяло забывать о том, каково это — захлебываться в вязком ужасе и уже не надеяться выплыть на поверхность.
Эйнар сумел выжить и давно перестал быть тем маленьким, насмерть перепуганным лисенком, из-за чьего еженощного, душераздирающего крика было невозможно спокойно спать не только в их доме, но и в паре соседних. Лис вырос, возмужал и научился справляться с любыми сложностями. Временами подсознание затевало с ним свои жестокие игры, но он с честью выходил из них победителем и больше не нуждался в чьей-либо помощи или опеке.
Первые шаги по склизкому каменному полу подземелья дались нелегко. Навязчивые образы окоченевших трупов мешали свободно переставлять ноги. Эйнару казалось, что он вот-вот споткнется о тело, обезображенного болезнью мертвеца и рухнет в колючий, пропитанный кровью снег. Волны воспоминаний о Колдери все продолжали накатывать и безжалостно биться о камни с трудом восстановленного спокойствия.
Узкий сырой коридор давил на плечи гнетущей атмосферой и уводил все глубже под землю. Стены, сложенные из грубых небрежно пригнанных камней, поросли липким, мохнатым растением. Блеклые маленькие листья кололи пальцы всякий раз, как лису приходилось касаться стен. Дышать с каждым шагом становилось все тяжелее и тяжелее. Захваченные на поверхности ритуальные свечи, сникли и потускнели, им было не под силу разогнать тьму, засевшую прямо под священной храмовой площадью.
Эйнар дошел до конца длинного петляющего коридора, остановился и облегченно перевел дух. Просторная галерея с высокими стрельчатыми сводами представлялась ему обманчивым миражом, неожиданно возникшим посреди голой пустыни, пока обезумевший от жажды путник, нехотя прощался с неприступной линией горизонта. Сверху, сквозь узкие щели, струился мягкий свет. Сырой холод остался за пределами витой, полукруглой арки, отделявшей каменный коридор от величественного зала. Воздух здесь казался чистым и легким. Но радость лиса оказалась преждевременной. Красивый зал был очередной насмешкой прядильщиков. Эйнару предоставлялся щедрый выбор из пяти направлений, уводящих в разные стороны и вот они уже ничем не отличались от того мерзкого туннеля, который он только что с радостью покинул.
