— Тем, что останемся живы! — веско заявил тот, с трудом перенося ее разочарованный, осуждающий взгляд.
Не дождавшись новых возражений, Ригби развернулся к хрустальщице спиной и направился в сторону ограды, отделявшей кладбище от храмовой площади.
— Не вынуждай меня причинять тебе вред, — обманчиво мягко предупредила Клара, не сходя с места. В ее тихом голосе отчетливо проскользнули те самые, особые нотки, заслышав которые, стоило немедленно заткнуть уши и попытаться убраться как можно дальше. Колдовство, играющее на чувствах и эмоциях, заставляющее поверить в то, чего нет и никогда не было. Клара не жаловала оружие, да оно было ей и ни к чему. Ее голос мог нанести куда больший вред, чем любой, остро заточенный клинок или самый смертоносный яд.
Проигнорировать предупреждение Ригби не решился. Вместо этого он медленно обернулся, сунул руки в карманы и спокойно зашагал обратно. Клара и не думала шутить. Ригби понимал, стоит ему сделать хоть одно лишнее движение по направлению к храмовой площади, и она непременно пустит в ход чары.
Осознав, какой глупостью было раскрывать перед ней карты, раздосадованный шуттанец улыбнулся и попытался изобразить полное смирение. Талантливая игра вновь осталась без аплодисментов. Завидев до боли знакомое притворство, Клара лишь плотнее сжала губы, готовясь к долгой и очень неприятной беседе.
— Почему бы не оставить заботу о благородстве Тере и Эйнару? Ты ведь сама сказала, что у нее, как у зеркальщицы, это в крови, а за лиса я сам готов поручиться. Эйнар не раз доказывал свою состоятельность в подобных вопросах, — подойдя вплотную, стал искушать Ригби. — Мы же — совсем другое дело, к чему притворяться?
— Жертвовать целым королевством ради собственного спасения — такого не будет! — непреклонно отчеканила Клара.
— Что ж, очень жаль! Твоя помощь могла бы облегчить задачу, но ничего не поделаешь. Иногда приходится расставаться даже с самыми блестящими идеями, — покорно отступился Ригби, осторожно перебрасывая блестящий каштановый локон хрустальщице за спину. Незаметное движение отозвалось едва заметным уколом.
Клара слишком поздно поняла, что происходит, попыталась дернуться, но не смогла. Тонкая золотая игла надежно засела под ее правой ключицей. Убедившись, что опасная соперница не может двинуться или заговорить, Ригби тут же избавился от овечьей шкуры. Отступив на шаг, он заглянул Кларе в глаза. Такого яростного взгляда он еще ни от кого не получал, сколько бы подлых дел не проворачивал.
— Я не верю в глупые сказки о душе Ловца, летающей по миру в обличье Злого ветра, зато прекрасно знаю на что способны старинные клятвы и не собираюсь разменивать какое-то вшивое королевство на жизни тех немногих, кого считаю своей семьей, — без тени сомнения пояснил свою позицию Ригби.
Не став тратить времени понапрасну, он отошел к брошенным под деревом вещам и стал копаться в небольшой холщовой котомке.
— Ты сможешь двигаться через минуту после того, как я вытащу иглу, говорить — только через час. Знаю, поступать так — не слишком честно, но ты сама не оставила мне выбора! Самопожертвование — весьма сомнительный способ решать проблемы и раз уж ты на нем так настаиваешь, придется мне самому обо всем позаботиться, — устало проговорил Ригби, доставая со дна котомки туго свернутый плащ.
Накинув капюшон, он осторожно выдернул ядовитую иглу, крепко обнял Клару на прощание и быстро ушел, ни разу не обернувшись.
Ощущать ненавидящий взгляд, вонзавшийся копьем между лопаток, было так же неприятно, как и осознавать всю неминуемость крушения былых дружеских чувств. За прошедшие недели Ригби добился немалых успехов. Эйнар и Клара вновь приняли его, как родного. Тера начала потихоньку оттаивать. Казалось, что все вот-вот вернется и станет таким, как раньше, но ничего не возвращалось, лишь запутывалось еще сильнее, окончательно лишая надежды на лучшее.
Приветом из прошлого служило смутное чувство конца, такое же горькое, как и четыре года назад. Тогда, на пути в Шутту, Ригби только предполагал, что уже никогда не сможет вернуться, теперь же — знал наверняка. Предательство во благо, оставалось все тем же предательством, сколько доводов в его пользу не приводи…
— Хватит жалеть себя, — прорычал шуттанец, натягивая черные кожаные перчатки. — Можно подумать, что встреча с грифалетским предсказателем могла закончиться чем-то другим, исходя из того, что ты прибыл с целью уничтожить его маленькое, дрянное королевство, — резво перебираясь через ограду, настраивался на боевой лад Ригби, безжалостно давя в себе чувство детской обиды на несправедливость большого, лживого мира. Он столько раз с легкостью рушил чужие жизни и добивался своих целей грязными методами, никогда не задумываясь о том, каково это — остаться один на один с проигрышем, без малейшей надежды на второй шанс.
