Мужчины вздохнули.
– Вот ведь мальчишке сколько пережить пришлось, – прошептал Богдан и спросил: – А сколько годков-то тебе?
– Восемнадцать, – не задумываясь, ответила Таяна, и дружный хохот огласил лес.
– Да ладно врать, – хмыкнул молодой воин. – У тебя даже усы не пробиваются. И мухортый39 ты, словно жердь. Соплёй перешибёшь.
– Ну, шестнадцать, – поправилась девушка.
– Ага, – хохотнул Богдан. – Годика через два исполнится.
Таяна не стала спорить и, обижено наклонив голову, вгрызлась в мясную косточку.
– Да ладно, зубоскалы! Вот пристали к парню! – оборвал товарищей Левашов. – Похоже, польские хозяева мальца в голодном теле держали, вот и не вырос, – заступился он, и Таяна с благодарностью взглянула на княжича.
Дружинники оставили её в покое, и она, продолжая возиться с костью, заметила вожделенный взгляд пристроившейся рядом псины.
– На, Громушка, – протянула девушка косточку. Пёс, довольно мигнув, осторожно принял угощение, и кость, пару раз хрустнув в огромных челюстях, исчезла, словно её и не было.
Услышав, как «мальчишка» назвал собаку «Громушка», Евсей задумался. Что-то давно забытое и тёплое звучало в этом ласковом обращении, но княжич не успел вспомнить, где он его уже слышал – товарищи отвлекли воеводу вопросом. Добродушно перешучиваясь, дружинники мирно беседовали, а Таяна украдкой наблюдала за Левашовым. Чувствуя, как внутри растекается что-то волнующее и незнакомое, она пыталась успокоиться и изо всех сил старалась не смотреть на княжича. Но сколько девушка не пыталась отвести глаза, они не слушались и сами следили за мужчиной. Таяна ловила каждое движение Евсея, наслаждалась звуком его приятного голоса, любовалась блеском глаз и обаятельной улыбкой и ничего не могла с собой поделать…
Заворожённый игрой пламени Левашов отрешённо смотрел на огонь, когда к нему подсел Прохор.
– О чём, Евсей Фёдорович, задумался? Не о своей ли польской крале? – подколол он племянника.
– Да нет, Прохор Алексеевич. О боярине Григорьеве думаю, да о дочери его, – покачал княжич головой.
– Понятно, – нахмурился Долматов. – Не переживай, Евсей, с утра в Москву отправлюсь, разберусь… – пообещал он и криво усмехнулся. – А я-то думал, свою панну всё забыть не можешь.
Тоже усмехнувшись, Левашов вздохнул, и образ прекрасной полячки предстал перед глазами. Три седмицы минуло с того дня, как он расстался с любовницей. И теперь Евсей невольно вспомнил о той страстной встрече и горячем теле красавицы, но не желая напрасно волновать кровь, он постарался откинуть ненужные мысли и огляделся. Таяна пыталась пристроиться у костра, и Левашов, заметив её жалко скрючившуюся фигурку, предложил:
– Трофимка, вон ложись на ортьму40 рядом со мной. Ночи-то прохладные, замёрзнешь один.
Девушка смутилась, но понимая, что её отказ покажется странным, послушно поднялась и улеглась рядом с княжичем. Накрыв и себя, и «парня» шерстяной епанчей41, Евсей моментально уснул. Над лагерем разнёсся дружный храп утомившихся воинов, но не он не давал девушке покоя: боясь пошевелиться, Таяна прислушивалась к ровному дыханию Левашова. Она смотрела на мужчину, о котором грезила ещё девчонкой, и с сожалением осознавала: её детская наивная привязанность никуда не делась, а наоборот только окрепла и, заполнив нежностью душу, ещё сильнее опутала чарами.
Никогда раньше грудь не щемило так мучительно, – осознавала Таяна. Лишь Евсей приводил её в столь лихорадочное смятение. Ни один другой парень не заставлял девичье сердечко так петь, тоскливо вздыхать и предательски трепетать, словно осиновый лист, терзаемый мятежным ветром.
Стёпка вроде и нравился Таяне, но вовсе не волновал так, как княжич. «Да и поляк этот, Болеслав, уж насколько хорош, но ни на мгновение не вздрогнуло сердечко ни от прикосновения его, ни от поцелуя» – взволновано размышляла она. А стоило Евсею только взглянуть и улыбнуться ей ласково, как душа расцвела весенними садами, запела звонкими птицами, зазвенела весёлым ручьём. «Что со мной такое?» – печально вздохнула девушка и прикоснулась кончиками пальцев к щеке Левашова. Осторожно скользнув по коже, она робко дотронулась до его губ. Как ей хотелось прикоснуться к ним не рукой, а своими губами! «Не стоит мечтать о несбыточном», – обречённо подумала Таяна, порывисто повернулась на другой бок и тут же уткнулась лицом в мокрый нос Грома.
Пёс настороженно скосил на девушку глаз и замер, явно ожидая, прогонит или нет? Таяна улыбнулась лохматому соседу. «И когда ж ты успел подкрасться? А, Громушка?» – прошептала она и, запустив руку в густую шерсть, почесала собаку за ухом. Пес, облегчённо вздохнув, зажмурился, весьма довольный ласке и позволению спать рядом.
– Спокойной ночи, Громушка, – пробормотала девушка и тоже закрыла глаза. Ровное дыхание Евсея и тепло его тела успокаивали, и вскоре она тоже погрузилась в сон.
