– Любила, Таянушка. Ох, как любила, – вздохнула она. – Наверное, так же безумно, как ты своего Евсея.
Девушка вытаращила глаза:
– А что случилось? Почему расстались? Неужто его убили?
– Да типун тебе на язык! – рассердилась знахарка. – Жив он. Живёхонек, чтоб его…
– Так что ж тогда? Обманул?
– Нет, предал, – горько усмехнулась Пелагея.
– Предал? Это как же?
– Вот пристала, аки заноза! Всё знать тебе надобно! – поморщилась женщина, но всё же начала рассказ: – Пожениться мы должны были. Уже и срок назначили. Только время тянулось так долго, а мне ужас как повидаться с ним хотелось. Он тоже томился, скучал. И как-то весточку прислал, чтобы вечером я к нему на свидание пришла, – окунувшись в воспоминания, Пелагея замолчала, и Таяна не выдержала:
– А дальше что было?
– Что было, что было… – проворчала знахарка. – Конечно же сбежала я из дома, – мечтательно улыбнулась она и пояснила: – Когда все уснули, через сенцы на улицу и выскользнула. Ох, нацеловаться мы тогда с ним не могли… А потом и вовсе голову потеряли, – немного смутившись, призналась Пелагея. – Домой я только к утру возвратилась. Но никто не заметил. Мы ещё пару раз так же встречались. До свадьбы считанные деньки оставались, как вдруг ночью шум меня разбудил. Люди на улице орут, я глаза открыла, а надо мной разъярённый батюшка стоит и что-то кричит. Я поначалу и не поняла, чего он хочет, а он требовал признаться, кто ко мне по ночам в окошко лазает. Я изумилась. «Никто», – говорю… А он ещё пуще разозлился, да за косу меня в горницу и поволок. А там мой любезный жених дожидается, молчит и волком на меня смотрит. Ох, лупить меня батюшка начал! Я реву, не пойму, за что, а он и вовсе осерчал, потребовал повитуху позвать. Пусть, говорит, проверит насколько моя доченька честна. А что проверять-то, когда я своему любимому доверилась? – покачала головой Пелагея. – Только не поверил отец, что с женихом своим я была, а сам он не признался. Позеленел только от злости и вдруг заявил, что не нужна ему невеста такая и вышел, – женщина смахнула набежавшую слезу. – А батюшка меня из дома выгнал… Побежала я от отчаянья в речке топиться, да только на берегу старуху встретила. Бабку Агафью. Она меня успокоить смогла и к себе на житьё взяла. От неё-то я и научилась врачевать. А за год до того, как тебя в лесу нашли, умерла моя ведунья, и совсем тоскливо мне сделалось. Вот и решила я тебя к себе взять, сироту горемычную, – ласково взглянула на Таяну знахарка.
Девушка задумалась, а потом, подняв глаза, задалась вопросом:
– Так всё-таки, что же случилось той ночью? За что на тебя и жених, и батюшка взъелся?
– Позже я о том узнала, – горько вздохнула Пелагея. – Чернавка моя прибежала в избушку бабки Агафьи да покаялась. Я же не простая девка была, Таянушка, а дочка купеческая, – пояснила знахарка. – Отец мой справно дело вёл, на доходы не жаловался. И приданое за мной хорошее давал, не каждый боярин таким похвастаться мог. Вот и позавидовал ворог один. Он сам за мной хвостом вился, только шапкой улицу не подметал. Всё в женихи навязывался. Да только не люб он мне был. К тому же мой любезный успел посвататься ко мне и у отца согласие получить. А поганец тот не смирился и задумал недоброе: оговорить меня. Вот и оговорил. Он и подучил чернавку меня опоить, чтобы спала крепче. А как я уснула, она окошко-то отворила и добра молодца впустила. Мой жених в то время как раз за калиткой дожидался и за всем этим наблюдал. Ирод тот и привёл его. Надеялся, что когда от меня мой милый откажется, он сам на мне женится. Не ожидал, что батюшка так осерчает, что и приданого лишит. И не думал, что вместо того, чтобы в ногах у отца валяться да умолять простить, я в лес убегу.
– Как же так! – возмутилась Таяна. – Зачем же чернавка такое сотворила? Хозяйке-то своей? Неужто ты обижала её?
– Нет, не обижала, – пожала плечами Пелагея и объяснила: – Из-за любви она на подлость такую согласилась, в парня, которого впустила, влюблена была. Он конюхом служил у того злодея. А тот пообещал им выкупить чернавку у моего батюшки и замуж за своего конюха выдать, – усмехнулась знахарка. – Слово своё боярин правда сдержал, но не потому, что честный такой, просто боялся, ежели девка в доме моём останется, вдруг проболтается и выдаст его. Да только она вину за собой чуяла и не знала, как грех свой замолить… Долго люди считали, что сгинула я. Позже чернавка узнала, что с бабкой Агафьей живу, прибежала она, в ноги упала, слезами умывалась, прощения просила. Говорит, из-за этого прегрешения ей бог ребёночка не даёт. Простила я её глупую. Не со зла же натворила такое, а по дурости да по любви. – вздохнула Пелагея. – И знаешь, – улыбнулась она, – и вправду вскорости забеременела баба и сыночка родила. Вот как…
Женщины помолчали, и Таяна вдруг спросила:
– И что же, ты больше не видала своего жениха?
– Почему же не видала? Пересекались несколько раз, – поморщилась Пелагея.
– Так почему не рассказала, как дело было? – разволновалась девушка.
– А зачем? Если он наветам дурным поверил и даже разбираться не стал?
