– А жить где будешь? Кто тебя там ждёт?
– У Тихона Ивановича в Москве сестра родная осталась. Мы как-то с Оленькой у неё гостили. И челядь боярская меня знает, и ключница Агафья Григорьевна привечала. Надеюсь, не откажет в крове над головой, тем более когда дело такое.
Увидев насколько Таяна решительно настроена, хозяйка схватилась за сердце:
– Я что, опять одна останусь? У меня вон хозяйство какое, а я хворая, – нашлась хитрая баба. – Ты, Пелагея, лечить меня обещалась, так выполняй. Не успела объявиться, как опять исчезнуть норовишь? Не бабье это дело – с разбойниками разбираться! То мужики пусть соображают, как лихоимцев прищучить.
Женщины ещё некоторое время припирались. Таяна стремилась в Москву, Пелагея не хотела отпускать девушку одну, а Акулина придумывала доводы, желая оставить племянницу погостить подольше.
– А давайте так сделаем, – вдруг предложила тётка. – Намедни Акимка Хромый хвастал, что в Москву зерно на продажу повезёт, у него с прошлого года осталось. Вот с ним девку в столицу и отправим. Он Таяну прямо до дома боярина довезёт, а ты, Пелагеюшка, со мной останешься. А как девица с делами управится, так с Акимкой назад и воротится.
На том и порешили.
Через пару дней Таяна, забравшись на воз, тронулась в Москву. Лошадка Акимки, задумчиво покачивая гривой, почти три дня неспешно топала до Волока на Ламе52. Здесь Хромый неожиданно встретил старинного знакомца, и пока мужики опрокинули по чарочке и обсудили все скопившиеся новости, прошло немало времени, а потому путники несколько задержались. Лишь на седьмой день на горизонте появились сияющие купола златоглавой, и подвода Акимки въехала в ворота столицы.
Минуя частокол Земляного города, телега загромыхала по мощёному деревом настилу. Одноэтажные избы ремесленников и служивого люда тянулись до следующей крепостной стены, сложенной уже не из дерева, а из белого камня и кирпича. За ней начинался Белый город, где селились более богатые и именитые жители Москвы. Всё чаще стали встречаться высокие здания с каменными первыми этажами подклетей и клетей53, но вторые, а то и третьи этажи горожане предпочитали строить всё же из дерева. Может, русские терема и не выглядели столь величественно, как европейские помпезные замки, но зато жизнь в них была гораздо приятней. В любую погоду дома оставались тёплыми и сухими в отличие от сырых и холодных западных дворцов.
Правда нельзя сказать, что русские хоромы выглядели серо и убого. Отнюдь. Каждый хозяин, желая выделиться, старался блеснуть достатком и строил своё жилище с особой тщательностью и любовью. И проезжая по улицам первопрестольной, заезжий гость не преставал вертеть головой, чтобы полюбоваться на изысканное кружево наличников и карнизов, на замысловатые резные балясины и колонны, украшающие крылечки, на удивительные «кубоватые» и «бочковидные54» крыши, крытые дранкой и тёсом. А особо состоятельные граждане красили, а то и золотили затейливые «маковки» и «луковки» своих расписных теремов. Но главное, чем особенно поражала иностранцев Москва, – так это своими широкими дворами и обязательными огородами и садами при каждом доме. Подобную роскошь в европейских столицах себе могли позволить лишь крайне богатые господа.
Остановившись у ворот сестрицы боярина Григорьева, Акимка высадил Таяну, а сам направился к главному торжищу Москвы: Китай-Городу, где он и надеялся подороже продать своё зерно.
Девушка подошла к знакомому крыльцу, но не успела перешагнуть порог, как навстречу ей вылетела чернавка. Увидев Таяну, девка остановилась и вылупила глаза:
– Батюшки! Вот не ожидали тебя увидеть!
– Мне боярыня нужна, – не желая объясняться с холопкой, заявила Таяна, и девка, испуганно косясь, пропустила её в дом.
Хозяйка как раз распекала нерадивую помощницу поварихи, но завидев подругу Оленьки, осеклась.
– Здравствуй, Марфа Ивановна, – поклонилась Таяна. – Пустишь в дом? Мне некоторое время в Москве пожить надобно.
Будто увидев привидение, женщина некоторое время молча смотрела на гостью, а потом оклемавшись, засуетилась:
– Конечно-конечно, девонька. Как же не пустить. Живи, сердешная… сколько нужно, столько и живи. Эй, Лукерья, проводи! – приказала она.
– Я и сама дорогу найду, – возразила Таяна. – Только скажите, в какой горнице остановиться можно.
– Да что ты! Пусть проводит, – залебезила старуха.
Таяна последовала за холопкой, а хозяйка что-то шепнула на ухо ключнице, и та, кивнув, выскользнула за дверь.
Лукерья провела гостью по длинному переходу и остановилась:
– Вот тут и жить будешь, – улыбнулась она, распахивая расписные створки. – Марфа Ивановна велела баню для тебя затопить. Умаялась поди в дороге? Вот сейчас попаришься и отдохнёшь. А уж с утра и отправишься, куда собиралась.
